От его тона и взгляда веяло такой искренней надежностью и теплом, что я моментально поверила и снова совершенно иррационально обиделась.
Подождите, он сказал…
Уйдёшь?
Мы еще никуда не приехали, а он уже говорит об уходе. А если я не захочу уходить?
Больше не тронет?
Так и знала, что ему не понравилось. И уж, конечно, он не захочет ничего повторить с такой, как я. Не такая уж я шикарная, как эти его цапли-куры-утки. А мой потолок — пьяный изнемогающий Павлик. Или торопливый Гриша.
Я закусила губу, чтобы не дать волю эмоциям, и просто кивнула.
Исаев принял этот ответ, как исчерпывающий и снова вернул свое внимание на дорогу.
Спустя четверть часа, Роман Андреевич съехал с дороги на разбитую колею посреди поля и остановился возле шлагбаума.
— Выходим, — скомандовал он.
Кругом шумел лес, а вдали горел свет. Громкие резкие выстрелы пугали: я то и дело вздрагивала. В воздухе чувствовался привкус пороха.
— Смотрите под ноги и идемте за мной."
"Мы миновали несколько пустых полигонов справа и слева от тропинки с мишенями разных типов: сквозь дыры в подвешенных жестяных банках свистел ветер, а сами они перестукивались между собой, как колокольчики.
Большую часть декораций на тренировочных полигонах я не разглядела, так как было темно и надо было смотреть на дорогу, а не вертеть головой по сторонам.
Исаев свернул к освещенному полигону и указал на деревянную беседку в стороне, где на столе вместо привычных шашлыков и бутылок с алкоголем лежали коробки с патронами, пистолеты и даже один автомат.
Или ружье? Кажется, все-таки автомат.
Со стола Роман Андреевич взял огромные наушники и сам одел их на меня. Сразу стало тише и спокойнее. Наушники были только одни, так что, немного оглохнув, я крикнула:
— А вы?
Он махнул рукой, мол, не нужно и так обойдется.
Мужчина, тем временем, перестал расстреливать картонный манекен и обернулся:
— Рома! Ты все-таки приехал! — обрадовался он, а потом заметил меня и улыбнулся: — Ох, простите, что отвлек. Я его украду у вас ненадолго.
Ой. Он что решил, что у меня с Исаевым… свидание?
— Сережа, это моя студентка, — тут же встрял Роман Андреевич, пожимая его руку левой. — Прости, что так поздно, раньше вырваться не смог.
— Да это ты меня прости, Рома, что выдернул тебя за город с твоей рукой, но дело срочное.
Он спрятал пистолет в кобуру на поясе. Его лицо показалось знакомым, кажется, он вел на телевидении передачи для детей. Кто бы мог подумать, что у него такое хобби.
