— Как только надоест целоваться с тобой, так сразу же и уйду. Ты для этого, наверное, дверь запер, да Рома? Чтобы мне было проще уйти.
— Ох, я постараюсь, чтобы тебе не надоело… Знаешь, у меня много трюков. А уж игрушек… Тех вообще навалом, — шептал он, обжигая меня прикосновениями губ.
Я была готова разрыдаться от счастья. Что это все значит? Почему он такой? Где он был раньше?
Все вопросы и ответы на них вдруг перестали иметь значение. Я ощущала непреодолимую потребность сделать что-то совершенно невероятное. Сколько можно тянуть? Сейчас или никогда.
Правой ладонью я коснулась ремня на брюках Исаева, а левую — приложила к его губам. Рома замер.
— Молчи, — выдохнула я, окончательно теряя разум. — И делай то, что у тебя получается лучше всего — будь роботом. Я не умею быть тихой, но ты, наверное, сможешь?
Мои руки словно всю жизнь только и делали, что расстегивали мужские брюки. Я справилась с ремнем, пуговицей и молнией буквально за секунду и раньше, чем Рома опомнился, опустилась перед ним на колени, стянула с него боксеры и провела носом по твердому члену.
— Проклятье! — не сдержался Рома.
— Шшш… — отозвалась я, приоткрыла рот и облизала головку. — Будь тихим."
"Черт, он весь был такой гладкий и влажный. Мой рот наполнился слюной. Я чертова извращенка. Помню, мои одногруппницы, которых часто тянуло на откровения, рассказывали, что вкус смазки и спермы иногда вызывает рвоту. Наверное, именно эти подслушанные разговоры надолго и отвратили меня от самой идеи минета, но как же хорошо, что теперь я знала, что все это ерунда.
Я совсем не чувствовала отвращения, и была готова лизать член Исаева, как леденец. Таким вкусным он мне показался.
Терпкий, мускусный. Родной. Мой.
Да, у меня не было опыта в этом деле, ну и черт с ним. Кажется, нам обоим нравилось то, что я делала.
Я решила не отказывать себе в этом удовольствии и снова прошлась языком по головке, по кругу и по всей длине, лаская и одновременно увлажняя.
— Господи, гребанный боже!… — выругался Рома со стоном.
На этот раз еще громче.
Я хотела спросить, может что-то не так? Никогда не слышала, чтобы он так ругался. Успела только рот открыть, как Исаев погрузил пальцы мне в волосы и толкнулся бедрами вперед. Я взяла его в рот почти целиком, сжала губами и медленно заскользила обратно, глядя вверх на реакцию моего профессора. Он тоже смотрел на меня, пока его глаза не закатились. Кажется, от удовольствия.
— Малышка, еще… — попросил он.
Я мысленно завопила от радости. Ему было хорошо.
