— Меньше знать — крепче спать, миледи, — оборвал меня Беркли. — Поверьте... вам же лучше.
Он хотел сказать это высокомерно, но получился измученный, лишенный сил рык. Все-таки раны давали о себе знать, и упорное нежелание показаться слабым выжимало из графа последние остатки.
Я глубоко вздохнула, подавив раздражение.
— Вам нужно уходить... пока вас не… увидели здесь... — сказал он.
И вот с этим я могла согласиться. Уйти мне нужно было еще ночью.
Беркли встал и, прижав к правому боку ладонь, дохромал до двери.
Движения у него были скованными, он все делал через силу. И через боль. Его жестоко избили накануне.
Как человек может добровольно позволять с собой такое творить? Как может творить такое с другими?..
Когда он позвонил в гонг, который вызывал дворецкого, я дернулась, словно ужаленная.
— Что вы делаете? Меня никто не должен видеть!
Беркли повернулся и смерил меня холодным взглядом.
— Я бы вывел вас сам, — пробормотал граф сквозь зубы, пережидая очередную вспышку. — Но не дойду...
Хилл предан мне. Он не выдаст.
— Но… — начала я, однако замолчала, увидев, как он повторно заводит руку за спину, словно от острой боли.
Он ссутулился, белея лицом, и мне стало стыдно за свой протест.
— Хорошо, —произнесла я и замолчала.
Беркли коротко кивнул и опустил взгляд. На несколько томительных секунд повисла тишина, прерываемая лишь моим напряженным дыханием да тихим скрипом досок под его шагами.
— Мне жаль, что так вышло, — сказала я чуть слышно, а потом прикусила язык, понимая, что вряд ли мои слова что-то изменят.
Граф ничего не ответил. Я видела, как с губ у него чуть не сорвалось проклятие — едва ли не физически ощущалось, насколько ему больно. Ему срочно нужен покой и доктор, но, судя по всему, он не собирался никого вызывать, чтобы не поднимать шум.
В этот момент открылась дверь, пропуская Хилла. Он выглядел невозмутимым и даже бровью не повел, когда заметил в спальне меня. Лишь прошелся обеспокоенным взглядом по своему хозяину и почтительно поклонился.
— Милорд, вы вызывали?
— Хилл… — голос графа звучал хрипло, — выведите леди… на улицу, к выходу для прислуги. Чтобы никто… не видел.
— Разумеется, милорд, — коротко ответил Хилл, и его равнодушный взгляд скользнул по мне. — Прошу, миледи. Следуйте за мной.
Беркли отступил назад, прижимаясь плечом к дверному косяку, чтобы пропустить меня в коридор. Я мельком посмотрела на графа: боль исказила его черты, но он лишь сжал губы, отказываясь показывать слабость.
