Выглядело это по-прежнему невероятно неприлично, но, закутавшись, я стала чувствовать себя чуть увереннее.
Граф, между тем, ненадолго задержался на ногах и кое-как дохромал до кровати, держась ладонью за правый бок. Боль была совсем нестерпимой, раз он сел в то время, как я стояла. Накануне сквозь расстегнутую чуть ли не до конца рубашку я увидела у него фиолетовые синяки под ребрами... Широкую, крепкую грудь покрывали завитки жестких, темных волос...
— Кто это? — повторила я. — Что ему нужно, не открывайте...
— Тш-ш-ш-ш-ш, — губы у него были разбиты, и когда он говорил, то морщился.
Опухшая левая сторона мешала внятно произносить слова. — Лучше сделать сейчас.
— Это меня погубит... — я тонко всхлипнула и прижала к лицу ладони, чтобы заглушить звук.
Беркли сидел на кровати и тяжело опирался ладонями о бедра, и смотрел наискосок на пол. Темные волосы падали ему на лицо, закрывая от моего взгляда.
Невольным жестом я поднесла ладонь к шее пониже затылка и с силой растерла. Одеревеневшие ща ночь мышцы по-прежнему ужасно болели.
Как и голова в двух точках на висках.
— Ступайте... туда... — кажется, он хотел кивком указать мне на дверь в ванную комнату, в которой я уже побывала.
Но напрасно дернул головой, потому что тотчас поморщился и зашипел от боли.
— Живо... — тяжело вытолкнул из себя и кое-как встал.
Я бросилась в смежную комнату, а он медленно дохромал до двери и остановился. Сделал глубокий вдох и отпер засов.
Как хорошо, что накануне я додумалась его закрыть! Иначе не избежала бы позора.
.. Я оставила небольшую щель между дверью и косяком и сейчас приникла к ней, чтобы наблюдать за происходящим.
Сперва в комнату стремительно вошел дворецкий.
— Милорд! Я прошу меня простить, но я не смог остановить...
— Прочь, — презрительно бросил все тот же надменный мужчина.
Я узнала его, когда увидела, и вспомнила, где встречала прежде. В корпусе жандармов. Лорд-канцлер герцог Саффолк.
Отец Беркли.
Он застыл посреди спальне, цепким взглядом подметил беспорядок, разбросанные вещи.
Прошелся по графу, который замер чуть в стороне. В спальне повисла тишина, и было слышно лишь шумное, прерывистое дыхание Беркли со хрипами.
— Так значит, это правда, — процедил Лорд-канцлер. — Я надеялся, что мой человек ошибся. Что ты все же умнее. Но нет.
Беркли молчал. Лишь вскинул единожды тяжелый, мрачный взгляд исподлобья.
— У меня на носу переизбрание на должность Лорда-канцлера, а мой сын позорит меня... — он брезгливо сморщил нос и поджал губы.
