Раньше свою дурную кровь, как говорит непревзойденная сестра Агнета, ты унимал в боях, — Эван и бровью не повел, хотя чувствовал, что его слова разозлили меня еще сильнее.
Но в них был определенный смысл, и друг был, в общем-то, прав.
Но что я ему скажу?
Эвелин отпрянула от меня, словно я болен проказой? Это даже в мыслях звучало по-идиотски. И я не собирался обсуждать это, пусть и с самым близким другом.
— Не о чем рассказывать, — отрезал я и медленно выдохнул через нос."
"Нужно было успокоиться, прием у лорда Честера слишком важен, чтобы я мог позволить эмоциям возобладать над разумом.
Но досада никак не желала меня отпускать. Чего я ожидал? И напрасно полез к ней. Стоило лучше себя контролировать. Формальная помолвка не давала мне никаких прав, и совершенно точно ни к чему не обязывала Эвелин. Если мы разберемся со всем по истечении сорока дней траура, ее вообще можно будет отменить. С некоторым ущербом для репутации, но, думаю, скандал, который непременно разразится в связи с этим делом, затмит собой все.
И объявление о расторжении помолвки будет мало кем замечено.
Наконец, качнувшись, экипаж остановился, и мы выбрались на свежий, прохладный воздух.
— Дик, — Эван придержал меня за локоть.
— Я в порядке, — вытолкнул сквозь зубы.
И это было правдой, я себя контролировал.
Помпезный особняк лорда Честера находился практически в центре столицы и больше походил на усадьбу, нежели на городской дом, потому как здание окружал огромный парк с несколькими подъездными дорожками, на которых стояли экипажи.
Было очень светло — не как днем, но сведущий человек мог оценить, что на одно освещение было потрачено состояние.
Мы поднялись по ступеням, обогнав медлительные пары. Лакеи в парадных ливреях любезно разулыбались и проводили нас внутрь. Я несколько раз оправил рукава торжественного фрака. Терпеть не мог ни его, ни жесткую накрахмаленную рубашку, но правила приличия обязывали.
Получить приглашение на этот прием оказалось очень легко. Думаю, в первую очередь потому, что у лорда Честера взыграло любопытство.
Все знали, кто я такой — бастард Лорда-Канцлера, которым тот заинтересовался лишь после того, как я получил титул графа за помощь Короне. И все также знали, что с новоявленным отцом мы не в ладах. Он меня признал, но я его — нет. Масла в огонь подлила и наша последняя стычка на заседании Совета...
Внутри особняк оказался чуть менее вычурным, чем снаружи, но обстановка буквально кричала о роскоши.
