Пока я пересекала комнату, рука так и тянулась погладить мою «прядь раздора» в том месте, где ее коснулись пальцы Ричарда...
Почему он сбежал — а его поспешный уход был именно что бегством. Кажется, здесь крылось нечто гораздо более глубокое, чем могло показаться на первый взгляд.
— Леди Эвелин? — в холле я едва не столкнулась с мистером Эшкрофтом. Тот только прибыл и передавал пальто Кингсли. — Добрый вечер.
— Добрый вечер, — эхом отозвалась я, стараясь не обращать внимания на его взгляд.
Который теперь казался мне слишком пристальным.
— Удачного вам ужина, мистер Эшкрофт, — проговорила я и обошла его, чтобы подойти к дверям.
— Ужина? — тот удивился мимолетно. — Дик... прошу прошения, лорд Беркли рассказал вам, куда мы направляемся? — спросил с неподдельным изумлением.
Я остановилась. Пристально смотреть на него пришел мой черед.
— В общих чертах, — я пожала плечами, не совсем понимая природу его удивления.
— Что же, — он поджал губы. — В таком случае, благодарю за пожелание, миледи.
Доброй ночи.
— Доброй ночи...
До флигеля меня проводил молчаливый Кингсли. На свежем воздухе и дышалось легче, и щеки перестали гореть из-за румянца. Я старалась отвлечься и не возвращаться к недопониманию в гостиной, но теперь удивление мистера Эшкрофта никак не шло из головы.
Почему бы Беркли не поделиться со мной планами расследования?.. Иногда — в редкие дни, как сегодня — мне казалось, что мы с ним и вовсе партнеры.
Глупо, наверное, и крайне самонадеянно.
Глава 27
Граф Ричард Беркли
— Рассказывай.
Эван застал меня врасплох, и я поднял на него взгляд. Мы тряслись в экипаже уже четверть часа, и сегодня эта медлительность раздражала особенно сильно.
— Рассказывай, почему ты злишься, — спокойно повторил друг, выдержав мой взгляд. — Если пробуду еще немного с тобой наедине, поверю в существование ауры. От тебя злость волнами расходится.
Захотелось нагрубить в ответ, но я сдержался. Молча дернул плечом и отвернулся к окну, за которым проплывали слабо подсвеченные улицы ночной столицы.
На прием к лорду Честеру собирались многие, потому на подъезде к особняку, расположенного в самом центре и окруженному узкими улочками, и образовался неприятный затор.
— Я знаю тебя почти всю жизнь, — но Эван не унимался. — Или ты сейчас рассказываешь и выпускаешь пар, или я никуда с тобой не иду. Не хочу вступать, если ты вздумаешь начистить кому-то лицо.
— Я не такой бешеный, — дернул я губами.
— Именно такой.
