Оставаться нам наедине было неприлично, и он велел оставить двери открытыми, и чтобы в них стоял один из двух лакеев.
Я опустилась в кресло, расправив складки на черной юбке, и Беркли устроился напротив — мы оба заняли привычные места. Мы сидели так далеко не в первый раз, и от этой мысли по груди расползалось странное, незнакомое тепло, похожее на прикосновение ласковой руки.
— Нынче вечером я покину особняк, — заговорил он, не став дожидаться, пока слуги принесут чай. — Мы с Эваном отправимся на ужин к лорду Честеру.
Он устраивает прием по случаю помолвки младшего сына. Или дочери?.. Могу путать.
Я кивнула и прищурилась, пытаясь припомнить, слышала ли я это имя прежде. Но раньше я преступно мало интересовалась политикой и жизнью высшего света.
— Лорд Честер — единственный соперник текущего Лорда-Канцлера на предстоящем голосовании, — верно истолковав мой взгляд, пояснил Беркли.
Мне понравилось, как он сказал это: просто, без малейшего жеманства. Он сильно изменился за минувшее время... Впрочем, как и я.
— Вы попытаетесь с ним договориться? — рискнула я предположить и угадала.
Беркли кивнул и собрался заговорить, но тут вошел второй лакей с подносом, и мы прервали нашу беседу. Мы намеренно понижали голоса до шепота, чтобы нас не могли подслушать слуги. Доверять можно было лишь очень узкому кругу людей.
— Скорее, мы будем торговаться, — хмыкнул Беркли. — Лорд Честер упорно заявляет свою кандидатуру на все голосования вот уже пятнадцать лет. И еще ни разу у него не получилось победить.
Я уповаю на то, что он достаточно зол и уязвлен, и обижен, чтобы к нам прислушаться.
Кажется, он нервничал. Пока говорил, Беркли покачивал закинутой на колено ногой и периодически стучал пальцами по деревянному подлокотнику кресла.
— Возвращайтесь не слишком поздно, — вырвалось у меня, прежде чем я подумала.
Прозвучало ужасно двусмысленно. Граф вскинул бровь, и я поспешно прибавила.
— Утром нам придется навестить несколько отделений банков.
Его взгляд дрогнул, и он сузил глаза. Казалось, Беркли смотрел на меня вечность.
Затем легко повел плечами и кивнул.
— Конечно, миледи.
— Но только не посреди ночи и не избитым, — зачем-то я решила его поддразнить.
Это было очень недальновидно, но, наверное, таким уж выдался вечер. Я болтала несвойственные мне глупости, чтобы потом сгорать внутри себя от стыда.
Беркли шумно, весело хмыкнул.
— Я постараюсь, леди Эвелин, — пообещал он с совершенно серьезным лицом, и по губам у меня расплылась глупая улыбка.
