— Я сейчас кончу, грязнуля, — откуда-то, словно из самого горла, рокочет Габриэль.
От этих откровенных пошлых слов что-то поднимается к самому горлу, сдавливает спазмом, не дает сказать в ответ какую-то колкость, мешает придумать ядовитые слова, которые испортят ему все удовольствие. А потом все это беззвучно камнем падает на дно моего желудка, и свивается в змею, вьется внутри, мешая сосредоточиться на попытках сопротивления.
Я слишком поздно вспоминаю, что все еще держу во рту его пальцы, и что мои губы стягиваются вокруг них все туже и туже, и Габриэль подается вперед, преклоняется, начихав на все, через весь стол, почти к самому моему лицу.
— Нет, грязнуля, не смей, — приказывает он, когда я пытаюсь разжать губы. Вместо этого проталкивает большое палец глубже, нарочно проводит подушечкой по зубам. — Сожми сильнее, Кира.
Мотаю головой, и Габриэль закрывает глаза, морщит лоб, словно ему невыносимо больно. На миг мне кажется, что он не станет ждать моего согласия и сделать то, что хочет. Это же Эл, эгоист и самовлюбленный принц с эго размером как расстояние до луны, что ему отказ какой-то «грязнули».
Но он вынимает пальцы, откидывается на спинку стула. И делает то, отчего мое сердце совершенно точно перестает биться: целует оба пальца, все еще фиксируя мой взгляд своими демоническими янтарными глазами.
— Ешь, Кира, я хочу увидеть твою тарелку пустой.
Еще один приказ, после чего Габриэль снова как будто теряет ко мне интерес: одной рукой лениво орудует вилкой в своей тарелке, другой что-то листает в телефоне и даже умудряется набирать сообщения.
Я использую эту паузу, чтобы привести мысли в порядок. Это все не укладывается в голове, словно слишком большой плед для ручной спортивной сумки. Но я пытаюсь, хоть это почти бессмысленно, найти разумное объяснение поступкам Габриэля. Это просто его тактика усыпления бдительности. Но даже если так — зачем ему я? Ни один мужчина за мои двадцать два года столько раз не говорил мне, что я совершенно омерзительная тощая бледная грязнуля, столько это делал Габриэль.
Собственно, кроме него никто и не говорил.
— Видишь, как просто нормально поесть, — кивает на мою совершенно пустую тарелку Габриэль. — Всего-то нужна плохая компания."
"И на этот раз беззлобно посмеивается, потому что я от удивления не сразу понимаю, как так получилось, что я съела все, до последнего листа салата. Официантка забирает посуду и нам приносят десерт: что-то восхитительно воздушное, творожное, со свежей клубникой и листочками мяты.
