Я все так же ненавижу ее, но теперь нахожу забавным мысленно разделывать ее на кусочки столовым ножом.
Интересно, если ткнуть вилкой ее декольте, она сдуется и полетит, как воздушный шарик?
— Черт, — бормочет Алекс Морозов, шаря по карманам своего пиджака. А потом с надеждой смотрит на меня, спрашивая: — Можно позвонить с твоего? Забыл телефон в машине, а у дочки новая няня и я немного волнуюсь.
Я протягиваю ему телефон и с облегчением выдыхаю, когда остаюсь одна.
Сколько я уже тут? Почему-то стрелки на часах плывут, но я точно не пьяна до такой степени.
Все дело в запахе, в том, что его вдруг становится оглушающе много, и я инстинктивно ухожу подальше из центра зала. Шаг за шагом, медленно переставляя ноги, туда, где меньше света и людей, где есть небольшая ниша в стене, частично скрытая бронзовой скульптурой почти в мой рост.
Я слышу, что он уже сзади: знакомое хриплое дыхание вырывается сквозь стиснутые зубы, шаги становятся быстрее. Наверное, самое время повернуться, посмотреть в его лицо и сказать…
Не успеваю.
Эл быстрее: одна его ладонь уже у меня на горле. Другая обхватывает подбородок, заставляя до отказа запрокинуть голову ему на плечо. Большой палец затыкает рот, оттягивает нижнюю губу, пока я, словно наркоманка, впитываю сумасшедше сексуальный вид его запястий. Смуглая кожа перечеркнута белоснежной тугой манжетой с черной запонкой, стильные часы отсчитывают такт ударов моего собственного сердца.
У мерзавца Крюгера даже руки особенные, я могу запросто представить эти пальцы везде, даже там, где подумать стыдно.
"
"Кажется, я все-таки немного пьяна, но совершенно точно — шампанское тут ни при чем.
— Знаешь, как называется это платье, Кира? — шепчет мне на ухо, и колени подгибаются, словно из меня вынули кости и растворили суставы.
— Оно называется: «Пошел ты куда подальше, Крюгер», — бормочу я, потираясь губами о подушечку его большого пальца.
— Нет, упрямица, оно называется: «Трахни свой подарок, Крюгер».
Он больной на всю голову. Здесь столько людей, что кто-нибудь обязательно нас заметит.
Кто-то прямо в эту секунду видит нас, следит за нами пристальным взглядом, возможно даже направив камеру мобильного телефона. Но… но мне ведь все равно? Или нет? Или я просто цепляюсь за повод, чтобы вырваться из его рук. Оправдать свой страх, что он снова — в который раз — контролирует меня одним своим взглядом. Я как под пагубным наркотическим влиянием его взгляда и запаха, который жадно глотаю ртом, словно рыба на берегу.
