— Это не твои деньги, — начинает злиться мать, потому что включилось позднее зажигание и до нее понемногу доходит, чем грозит «отлучение от церкви».
— Нет, мама, мои.
— Отец…
— … лежит в могиле с дыркой в голове, — заканчиваю за нее, не дав ей шанса продолжить. — И я вдруг внезапно понял, что он был единственным человеком, который не считал меня «подкидышем», промокашкой, которая впитает всю грязь и далее по списку. Все, чем я теперь владею, принадлежит мне по праву. Мне, а не тебе и твоим слезам по покойнику. Так что предлагаю тебе либо найти источник дохода, либо умерить свои непомерные аппетиты.
Ну или обратиться к магии вуду, поднять любимчика из могилы и предложить ему сунуть в грязь свои чистенькие руки.
Она сделает ровно шаг назад, но все еще пытается отыскать оружие, чтобы продолжить борьбу.
— Думала, я не узнаю, да? — спрашиваю нарочно размыто, чтобы она подергалась еще немного. Мне ее правда жаль, потому что еще недавно она была женщиной, которую я любил, и чьей взаимности хотел добиться.
Любому сыну, даже такому черствому мудаку, как я, нужна семья. Отец говорил: всегда должен быть причал, к которому прибьет даже в самый сильный шторм.
Я почти слышу, как она со скоростью десяток в секунду перебирает в уме догадки.
— Оставлю тебя наедине с твоими мыслями. — Беру у официанта новый бокал с коньяком, салютую матери и, развернувшись на пятках, ухожу.
Пусть почувствует, что значит — пожирать саму себя. Может хоть тогда у нас появится общая тема для разговоров.
Глава сорок четвертая: Кира
Мне неуютно в этом платье.
Мне неуютно в этой компании.
Мне хочется просто сбежать, но я не могу этого сделать просто потому, что у меня туфли на тонких каблуках, а с тех пор, как я вошла в зал, меня преследует запах одеколона Габриэля. Преследует — и сбивает с толку, кружит голову одним только острым цитрусовым послевкусием на языке, как будто глотнула текилу с лаймом. Я и шагу без поддержки ступить не смогу, поэтому приходиться держать Алекса под локоть, хоть меня выворачивает от того, как запросто, словно мы обозначили наши отношения, он пытается меня обнимать.
Я нарочно не осматриваю зал, потому что чувствую взгляд Эла, словно он шарит у меня под платьем.
— Выпей, — Алекс протягивает бокал с шампанским. Кажется, это второй за вечер, а я от волнения так и не смогла ничего проглотить с самого утра.
Может, оно и к лучшему, потому что тяжесть понемногу выветривается из головы, и даже появление певички не ввергает меня в праведный гнев.
