— Виктория игнорирует мое удивление и методично надковывает указания: — Самое необходимое. Минимум, без сотни чемоданов — он этого не любит. Ты же не наврала про визу?
— Нет, с визой все в порядке. — Загранпаспорт и визу тоже сделал Дима, чтобы я могла сопровождать его в поездках. Еще и смеялся, что с такой визой я смогу проехать почти всю Европу на велосипеде и меня никто не остановит.
Машина за тобой уже выехала.
— Я же просто стажер, — напоминаю я.
— Стажер, который прекрасно знает свою работу. Справишься — место твое.
Все, отбой.
Я минуту смотрю на потухший экран телефона, пытаюсь вспомнить генерального директора «ТАР», которого видела всего пару раз и то издали. Солидный мужчина немного за сорок, примерный семьянин, энергичный и, кажется, единственный мужчина в офисе, любящий сладкий кофе.
У меня не так много вещей, чтобы выбор был трудным: два строгих костюма, джинсы, клубный пиджак, одноцветные свитера «под горло», шаль, классические туфли на невысоком каблуке.
Машина приезжает через десять минут, но я уже собрана.
Раньше, когда еще я была с Димой, мы часто срывались просто так, посреди недели или на выходные. Отношения давно закончились, но полезные знания остались.
Мы приезжаем на частный аэродром, где уже ждет небольшой серебристо-белый самолет, с черным носом словно отлитая из стали чайка. Водитель заносит на борт мою сумку, я поднимаюсь следом… и тут же пячусь обратно.
— Ну-ка быстро сядь, — холодно говорит Габриэль.
А я почему-то деревенею от свежего шрама у него через всю щеку.
И считаю швы: один, два, пять, семь. Больше.
Господи.
* * *На мгновение я впадаю в полный ступор. Все потому, что внутри меня расшатывается маятник с амплитудой в бесконечность, где на одной стороне желание плюнуть и сбежать, а на другой — потребность подойти к своему Агрессору и нежно, одними губами на выдохе, поцеловать рану на его щеке. И пока внутри меня такая болтанка, я точно не смогу пошевелиться.
— Что именно тебе не ясно в моих словах? — переспрашивает Габриэль.
Сегодня он снова «при параде»: темно-серый костюм, белоснежная рубашка, но нет галстука и пуговицы, как всегда небрежно расстегнуты на одну ниже, чем положено. Эл снимает ногу с колена, поднимается и идет ко мне. На миг мне кажется, что каждый шаг доставляет ему боль, и дело вовсе не в хромоте. Просто стоит ему перенести вес с одной ноги на другую — глаза немного сужаются, словно ему приходиться очень стараться чтобы не выдать боль.
