В троллейбус, до конечной и еще два квартала пешком.
Если бы не он, я бы просто упала где-нибудь по пути, или осталась бы ночевать на лавке в тихом сквере, не думая о последствиях.
В квартире темно и пусто. Раздеваюсь, практически срывая с себя одежду, трясущимися ногами еле-еле переступаю через край ванны, до упора открываю вентиль и не сразу понимаю, что стою под ледяными струями."
"И только тогда, задыхаясь, даю волю настоящим слезам. Выплескиваю из себя все: боль, разочарование, слабость.
Я призналась ему дважды, и оба раза он вытер об меня ноги, смахнул мое признание, будто царь Крез[8] — недостойное подношение.
Но я не сожалею ни о чем, и даже если бы можно было переиграть заново, вернуться в прошлое — я бы бережно, след в след, прошла тот же самый путь.
Потому что я любила его этой ночью. Потому что этой ночью я жила.
Вода становится горячей, и я собираюсь калачиком в углу старой ванной. Звук бьющих по спине и ребрам струй глушит слезы, и шепот: «Я же люблю тебя…» Мне ни к чему обманывать сему себя: я хотела его этой ночью, даже если все было неправильно и банально.
Я дышала в его объятиях, кожей вбирала каждое прикосновение, каждый поцелуй. Взяла от него все, что он давал — и уже не верну назад.
Этой ночью я сплю без сновидений, и с трудом просыпаюсь от звука будильника.
Умываюсь, одеваюсь на автомате, а потом застываю у зеркала, когда бегу из кухни в прихожую.
Я жую бутерброд. Не давлюсь, не заставляю себя. Жую и чувствую вкус салата и сыра, и не очень свежий батон кажется сказочно вкусным.
Потому что девушка в зеркале — она какая-то другая. Такая же болезненно бледная и худая, но у нее румянец на щеках и венка на шее бьется восхитительно быстро, предвкушая новый день, в котором обязательно будет место чему-то новому и хорошему.
Прикладываю ладонь к стеклу, встречая себя-новую.
Мне невыносимо больно внутри, но я прячу эту боль в несгораемый шкаф, хороню в сейфе и выбрасываю шифр.
Телефонный звонок застает меня уже в пороге, с ключами в дверном замке.
— Кира, ты где? — спрашивает Виктория, как всегда без приветствия.
Я тут же бросаю взгляд на часы, но до начала рабочего дня еще полтора часа — я точно не опаздываю, чтобы отчитывать меня. И уверена, что вчера она не давала никаких указаний, что нужно прийти пораньше.
— Я только выхожу, Виктория Викторовна. Что-то случилось?
— Случилось: едешь в Прагу с генеральным. Я слегла с температурой.
— Я?
— Собирай вещи дня на три.
