Какие еще подробности моей личной жизни тебя интересуют? Размер обуви, быть может?
Он правда развелся? Вот так, запросто, просто подписал бумаги? В их мире это именно так работает: никаких уговоров-разговоров, две подписи — и до свидания?
— Глупая шутка про обувь, — так же насмешливо возвращаю я. И что-то щекочет изнутри, как перышко под диафрагмой, потому что губы сами растягиваются в улыбку, и пошлая шутка срывается с губ вместе с выразительным взглядом на его туфли. — Но тебе она явно жмет.
— Рад, что впечатлил. — Он даже не пытается подстроиться под мою улыбку.
И искра безумной радости гаснет в его безразличии. Мы молчим, пока стюардесса поднимает мостик, пилот объявляет взлет и самолет набирает высоту. Я смотрю в иллюминатор, привычно отмечаю, как дома с каждой секундой уменьшаются, как мир тает где-то там внизу.
— Ты будешь просто помогать мне по работе, Кира, — вдруг говорить Эл.
И нет ни намека на то, что он юлит или недоговаривает.
Хотя — даже если в этом сложно признаться самой себе — он всегда был со мной честным. Никогда не был ни ласковым, ни нежным. Не делал ничего, чтобы понравиться. Потому что — и это тоже нужно честно признать — ему не нужны мои чувства и тем более симпатия.
— Отдельные номера, не переживай.
И Габриэль снова не врет.
Наверное, только поэтому я спокойно выдыхаю.
Глава тридцать первая: Кира
Из аэропорта мы сразу едем в гостиницу: красивое двухэтажное здание «под старину» с остроконечной крышей и окошками на мансарде.
Габриэль дает знак носильщику и тот, перевесив мою сумку через плечо, предлагает следовать за ним. Я останавливаюсь на лестнице, оборачиваюсь, но Эл стоит спиной и о чем-то разговаривает с администратором, который чуть не чечетку перед ним выплясывает. Не похоже, чтобы кто-то из обслуживания нес следом и его чемодан.
— Ваш номер, — говорит паренек в ливрее с начищенными пуговицами и галантно распахивает передо мной дверь.
Я словно попадаю в сказку: отделка под старину и даже фреска на потолке в спальне с поистине королевской кроватью под кремовым шелковым балдахином. На балкончике — столик и удобный стул, хоть на улице дождливо и погода явно не располагает нежиться здесь весь день. Но вид на город просто умопомрачительный: на реку, на первую зелень в шапках деревьев, на медлительный, несмотря на разгар рабочего дня, старинный город.
