Тело до сих пор ватное. Пить хочется невыносимо. С минуту смотрю в белый потолок и не понимаю, где нахожусь. В комнате полумрак, где-то горит тусклый теплый свет и пахнет кофе.
Моргаю, пытаясь сообразить, что происходит. Закрываю глаза, и в памяти возникает картинка, как я тянусь к губам Мирона, он дергается, хрипло выдыхает и застывает. А потом кровь и его очень бледное, измученное лицо.
Мирон!
Резко сажусь, и в глазах темнеет от стремительного прилива крови.
— Тихо, — слышу немного грубоватый низкий голос Арона.
Фокусирую взгляд и вижу его в кресле напротив, пьющего кофе. На вид он очень усталый, словно измучен. Лицо заросшее, глаза красные. Смотрит на меня исподлобья и глубоко дышит. А я с ужасом понимаю, что уже ночь.
— Что с Мироном?!
— Он в реанимации, — хрипло сообщает Арон.
ГЛАВА 24
Милана
Реанимация – очень страшное слово. И меня вновь накрывает паническим страхом.
— Как в реанимации? Почему в реанимации?! — хриплю я.
— Тихо, не кричи, и так голова раскалывается, — Арон устало потирает виски и прикрывает глаза.
— Операция прошла нормально. Во-первых, все после таких операций лежат в реанимации. Во-вторых, Мирон потерял много крови, — спокойно поясняет он."
"— Да, было столько крови, — сглатываю и обнимаю себя руками. Становится очень холодно. — Можно мне к нему? — Арон отрицательно качает головой. — Ну, пожалуйста, — вдруг накатывает такая горечь, и глаза щиплет от подступающих слез. — Мне надо его увидеть, мне нужно его почувствовать, — молю я Арона.
Мне действительно вдруг стало жизненно необходимо увидеть мужа.
Не хочу плакать при Ароне, но проклятые слезы сами собой катятся из глаз. Трясти начинает от холода, хочется не просто плакать, а рыдать навзрыд, чтобы хоть немного отпустило. Так страшно, что Мирона не станет. Жутко, словно без него закончится и моя жизнь.
— Ну, пожалуйста… — всхлипываю я.
Арон пересаживается ко мне, снимает с себя плотную черную толстовку с капюшоном и надевает ее на меня, а я лишь послушно поддаюсь. Становится теплее, от толстовки пахнет кофе.
Арон обхватывает меня за плечи и прижимает к себе, немного покачивая, успокаивая, а я, дура, начинаю рыдать ещё больше.
— Правда, так переживаешь за моего брата?
— Да, — киваю головой.
— Так вы совсем мало ещё знаете друг друга. Может, он не тот человек, из-за которого стоит так убиваться? — усмехается Арон.
— Нет, — мотаю головой. — Он самый лучший. Он мой муж. Он… — хватаю ртом воздух.
— Ну все-все, верю, — Арон сжимает мои плечи. — Не плачь, принцесса.
