— Полагаю, в комнате Платона, — сообщает один из них.
— Платона?! — не понимаю я. Что ей там делать?
— У нас нет камер в спальнях, но они весь вечер провели вместе, — сообщает мне парень.
— А где Люда?
— Ей стало плохо после известия о ранении Мирона Яковлевича, давление поднялось, Платон отпустил ее домой.
— Ясно, — растерянно отвечаю я, разворачиваюсь и быстро иду в дом.
Поднимаюсь наверх, толкаю дверь в комнату Платона и застываю. Они спокойно спят. Прямо в одежде. Алиса как звезда, раскинув ноги и руки, а Платон с краю, свернувшись.
Напротив кровати, на плазме мелькает детский канал с мультиками, а на тумбе недоеденное растаявшее мороженое. Выдыхаю. Все хорошо. Я даже благодарна Платону за то, что вместо того, чтобы поехать в больницу к брату, он остался с Алисой. Они такие милые, даже чем-то похожи во сне. Будить жалко. Беру пульт и отключаю телевизор. Забираю с тумбы контейнер от мороженого и выхожу и спальни, стараясь быть тихой."
"На кухне выпиваю стакан воды и понимаю, что хочу чаю с травами и медом.
Ставлю чайник, насыпаю специальную Людину смесь прямо в большую чашку и жду кипяток. Обнимаю себя руками. Выгляжу я, наверное, очень плохо. Растрепанная, заплаканная, в мятом платье и в толстовке Арона. Ужасно хочется в душ и надеть чистую одежду. А спать совсем не хочется. То есть я не усну, зная, что где-то там Мирон борется за жизнь.
На кухню входит Платон. Заспанный, волосы взъерошены.
— Я тебя разбудила? — Кивает, осматривая меня. Его взгляд ничего не выражает. Ни злости, ни жалости.
— Прости, что тебе пришлось повозиться с Алисой.
— Да прекрати, — отмахивается от меня и садится за стойку на высокий стул. — Она милая, забавная. Заявила, что я ей нравлюсь, и она выйдет за меня замуж, когда вырастет, — усмехается, качая головой.
— Правда, так и сказала? — улыбаюсь, Платон кивает. — Значит, вы нашли общий язык. Хорошо.
Молчим. Чайник закипает. Завариваю чай, добавляю ложку мёда.
— Тебе тоже налить чай с травками? Вкусно пахнет, и мед настоящий, горный, мятой отдает, — искренне предлагаю.
Я не держу на Платона зла, ни капельки, а все, что он выливал на меня, это горечь от безысходности. Я-то знаю, что он хороший парень. Платон кивает, не сводя с меня глаз, а мне не по себе от его взглядов. Вроде и не виновата, и одновременно чувствую себя виновной.
Отворачиваюсь, быстро делаю чай и подаю Платону, садясь напротив.
— Как Мирон? — тихо спрашивает Платон. Вдыхаю глубже, опять накатывает волна паники и страха за мужа.
