А оптимизм помогает нам не сойти с ума, когда все предпосылки для этого уже есть.
– Все не так, Миша! – заявила ему Стелла.
– С оптимизмом не так?"
"– Черт с ним, с этим оптимизмом, – сказала женщина и поморщилась. – Я о другом. Понимаете, мы боролись за самое святое дело, за независимость Украины, хотели, чтобы она принадлежала нам и больше никому. А теперь что? Оказалось, что у нас нашелся новый хозяин, которому мы почему-то поклонились в ноги. Он готов залить кровью весь земной шар, в том числе и нашу Украину.
Михаил, нам никто ничего толком не обещает, но мы уже помогаем, льем кровь, идем в армию Гитлера, чтобы уничтожать другие народы. А ведь все это никак, никоим образом не связано с независимостью Украины!..
– Стелла, подождите! – сказал Борович, взял женщину за руку и покосился на дверь.
Этот страстный монолог был для него такой неожиданностью, что он невольно стал задумываться, не провокация ли это, не проверка ли. Они со Стеллой почти никогда не говорили на политические темы, были рядом, но занимались своими делами и не обсуждали их, говорили о том, какая погода сейчас на Украине и как там хорошо, когда цветут сады.
А вот сейчас старая знакомая открылась ему совсем с другой стороны.
То, что она говорила, было правдой, логичной и горькой. Да, большинство убежденных украинских националистов готово было вместе с Гитлером утопить в крови весь мир, лишь бы угодить своим целям и мифическим интересам. А Стелла вдруг заявила, что война против Советского Союза, кровь десятков миллионов граждан огромной страны – слишком большая цена за торжество их идеи.
«Ладно, бог с ней, с идеей. Но что Стелла знает про грядущие события? Много ли ей известно? Выходит, что она тоже не сомневается в том, что война вот-вот разразится.
Она знает даже о том, что я должен уехать. А Бандера сказал мне об этом лишь сегодня утром. Завтра, двадцать первого июня, мы покидаем Краков. Я не в курсе насчет того, куда именно нам придется отправиться.
Расспросить ее? Женщина в состоянии явного душевного упадка.
Или это игра? Нет, Стелла никогда со мной не темнила. Это я играл с ней, когда добывал через нее информацию о делах в отделе пропаганды и на этом основании делал какие-то выводы о планах краковского центра ОУН.
Она мне нравится незаурядной силой характера, непреклонностью, верой в свою идею, – думал Борович, слушая пространные рассуждения подвыпившей женщины, теперь уже далекие от политики вообще и вопросов независимости Украины в частности.
