Значит, центр будет работать, но только командовать тут теперь станут немцы? Или они ограничатся внимательным присмотром за националистами, пока немецкие танки будут перепахивать гусеницами украинские поля?"
"Через час дверь в комнату Боровича распахнулась. На пороге появился Ридель, весь довольный и спесивый. Полковник был в гражданском. В руках он держал накрахмаленный платок, которым то и дело вытирал шею и лоб.
– Рад приветствовать вас, Борович, – сказал Ридель, оглядывая помещение. – М-да, скупо до аскетизма, но во время войны так и надо.
Наша борьба требует полного отрешения от роскоши. Одобряю.
– А что сейчас происходит, полковник? Из этого окна ничего не видно. Я смотрел с лестничной клетки.
– Мы решили усилить охрану вашего центра. Все-таки вы находитесь на территории генерал-губернаторства. Мы несем за вас ответственность.
– Всем сотрудникам центра разрешено покидать свои комнаты, свободно перемещаться по поместью, выходить в город?
– Да, конечно, – заверил Михаила Ридель. – Мы не намерены мешать вашей работе, направленной на благо рейха.
Все останется так же, как было и раньше. Но не сразу. Мы должны приглядеться к вашим сотрудникам, может, улучшить внутренний режим охраны.
– Понятно, – сказал Борович и улыбнулся одними губами. – А как с моей командировкой? Сегодня я должен был выехать отсюда вместе с группой наших сотрудников. Куда именно, я, честно говоря, не знаю, но вещи мне велено было собрать.
– Командировка? Да, она согласована с нами. Кое-кто из наших сотрудников будет сопровождать вас в этой поездке.
Вы отправитесь чуть позже, а сейчас я хотел бы с вами поговорить вот о чем, Михаил Арсеньевич. Расскажите, как вы видите изнутри положение в стане руководства ОУН?
«Вот и созрел разговор, – подумал Борович. – Не так давно я обсуждал этот вопрос с нашим резидентом, и вот Ридель. Видимо, все подходит к финальной фазе. Доверять или нет, вместе или врозь? Дорого бы я дал за то, чтобы немцы прямо сейчас привезли сюда все руководство ОУН и поставили его к стенке.
Вон к той, у пакгауза. А потом взвод автоматчиков положил бы всех без исключения. Да, было бы славно, если бы немцы закрыли этот вопрос таким незамысловатым образом. Я бы и сам без особого недовольства встал к стенке рядом с Бандерой, Мельником, Шухевичем и другими героями. За такое не жалко и умереть».
– Раскол в ОУН усиливается, полковник. Бандера и Мельник теперь непримиримые враги.
– А в чем причина, скажите мне? – Ридель почесал бровь.
