– Кто это? Кого конкретно вы имеете в виду?
– Я имею в виду всю вашу страну с постоянными распрями, делением территорий, изменением границ, – ответил немец, пригубил бокал и аккуратно поставил его на столик. – Вы никак не устроите собственную жизнь. Поэтому нам придется навести порядок, прекратить ваши распри, устроить мир.
– По вашему образу и подобию?
– Почему нет? – Собеседник Михаила улыбнулся и заявил: – Мы, немцы, всегда несем с собой порядок, четкость, последовательность. Таковы наши незыблемые традиции.
Вы, Михаил Арсеньевич, пытались иронизировать по поводу моего высказывания насчет того, что взглядам человека свойственно меняться в соответствии с создавшейся ситуацией. Не отказывайтесь, пожалуйста! Я уловил это. Но прежде чем вы начнете возражать, я спрошу вас вот о чем. А вы-то сами не меняли взгляды за эти годы, прошедшие с момента нашей встречи? Сначала вы воевали, как это у вас звучало, за веру, царя и отечество, потом упразднили монархию и занялись дележом территорий. У вас ведь после революции практически не прекращалась борьба за границы, которые должна иметь Украина.
Более того, я вижу вас здесь, в Кракове, среди борцов за националистические украинские идеалы.
– Националистические идеалы вам должны быть близки, – заявил Борович и вскинул брови.
– Да, но только я от них никогда не отказывался, а вы воевали то за Россию, то за Украину. Хотя вы можете сказать, что всегда выступали за справедливость, в те годы большая часть Украины входила в состав России.
– Вам известно, как меня зовут, – сказал Борович.
Он решил сменить тему и приблизиться к истинной причине своего пребывания в этом особняке.
– Странный у нас с вами разговор получается, – продолжал он. – Я вашего имени по-прежнему не знаю. Как и причины моего ареста.
– Вы пейте, – сказал немец, взял со столика свой бокал и поднес к губам. – Это хорошее вино, из Реймса. Уж я-то знаю, какую гадость вы пьете у себя в центре. А что касается меня, то позвольте представиться: полковник Клаус Ридель. Да-да, именно полковник.
А вы все изволите пребывать в чине поручика, или же вам тоже присвоено звание, соответствующее вашему теперешнему статусу?
– Вы хорошо осведомлены о том, что творится в нашем центре, полковник, – сказал Борович. – Я полагаю, что вы представляете абвер, не так ли? Поэтому вы так снисходительны и к Советскому Союзу, и к Украине?"
"– Разумеется, мы в полном объеме осведомлены о вашей деятельности, – подтвердил Ридель. – Да, я представляю абвер.
