— Я поставлю вас в известность, когда это случится.
Грузчики втащили на этаж первый ящик, директор закусил губу, Теодор выразительно посмотрел на Бабарского, тот улыбнулся, ласково прихватил пребывающего в прострации Акуторо за пуговицу форменного мундира и зажурчал:
— А почему бы, синьор директор, нам не обсудить небольшую премию…
* * *— Теперь вы понимаете, кому пытаетесь помочь? — Махим не играл, во всяком случае — не переигрывал. Он смотрел на Лилиан так, как должен был: открытый взгляд честного человека, и в этом взгляде отчетливо читаются грусть и недоумение.
— Дагомаро не способен контролировать себя, не хочет и не умеет сдерживаться. За что он отправил в тюрьму дер Даген Тура? Я вам отвечу: ни за что! — Приотский консул сжал кулак, добавив к грусти и недоумению точно выверенную дозу ярости. — Дагомаро повел себя безответственно! Его выходка способна рассорить Кардонию с Лингой!
— Пожалуй, — протянула Лилиан.
— Пожалуй?! Скандала не избежать, адира! Всему Герметикону известно, как лингийцы носятся со своей честью!
Они не скрывали факта встречи, но и не афишировали ее, рабочий ужин, ничего особенного.
Махим приехал в сопровождении секретаря — Борнаса, Лилиан встретила гостей, держа под руку Фредерика, за столом обсуждали все, кроме переговоров, а вот после десерта компания распалась. Фредерик и Борнас устроились на террасе, продолжая беседовать ни о чем, Лилиан же отвела консула в любимую беседку у моря. Ни фруктов, ни коньяка, просьба не курить — вечер немного скрашивала бутылка красного вина, однако Махим не чувствовал себя обиженным.
И сомневался, что выпьет хотя бы половину бокала.
— О реакции лингийцев можно пока не думать, — тонко улыбнулась молодая адира. — Гораздо больше меня беспокоит то, что переговоры вновь зашли в тупик.
— А чья в том вина? — с жаром поинтересовался Махим. — Дагомаро! Упертого, как стерч, Дагомаро!
— Вы тоже не сделали ни одного шага навстречу.
— Я отстаиваю интересы народа, который выбрал меня сенатором, а после — консулом! Я считаю, что Кардония имеет право на великое будущее!
— Красиво сказано, — одобрила адигена.
— Спасибо.
— Но я не ваш избиратель, консул, меня интересуют не слова, а дела. Дела же таковы: Кардония скатывается к войне.
— Дагомаро…
— Дагомаро и Махим, — предельно жестко резанула Лилиан. — Когда мясорубка закончится, вы оба окажетесь виноватыми.
— Виноватым окажется проигравший, — усмехнулся приотец. — А я…
— Станете правителем обнищавшей планеты.
Махим осекся.
