Кредиты нужно отдавать, да еще с процентами. Расплатитесь ушерской промышленностью?
— Именно, — усмехнулся Махим. — Согласитесь: беспроигрышный вариант.
— Беспроигрышный? — подняла брови Лилиан. — Какая Приоте выгода от того, что Компания заполучит Ушер? Вы обретете номинальную власть над планетой, а в качестве бонуса — тысячи инвалидов, тысячи, в лучшем случае, погибших и тотальное доминирование галанитов во всех сферах экономики.
— Мы будем независимы.
— Вы уже независимы.
— Ушер диктует нам условия.
— Но Ушер сидит с Приотой в одной лодке, которая называется «Кардония», — уколола собеседника Лилиан. И прежде чем Махим успел возразить, проникновенно продолжила: — Я знаю вашу историю, консул, вы оказались наверху благодаря галанитам, но сердце подсказывает мне, что вы — хороший человек. Вы согласны со всеми моими аргументами, но отказываетесь их принять, потому то находитесь под давлением. Вы запутались.
— И только вам известно, что я должен сделать, да? — саркастически произнес Махим.
— Да.
— И что же?
— Я родилась и выросла на Заграте, — негромко проговорила адигена, глядя консулу в глаза. — Во время мятежа я была в Альбурге, я видела, что такое война. Я видела детей, рыдающих над телами родителей; я видела изнасилованных людей — обоих полов и всех возрастов; солдат, стреляющих по толпе, и толпу, втаптывающую солдат в камни мостовой. Вы видели что-нибудь подобное? — Тишина. Махим с удовольствием отвернулся бы, но не хотел демонстрировать слабость. Он продолжал смотреть Лилиан в глаза.
Но молчал. — Скольких ушерцев вы планируете убить ради счастья Приоты? Ради того, чтобы Компания заполучила заводы Дагомаро?
— Замолчите!
— Скольких детей вы хотите сделать сиротами ради того, чтобы Арбедалочик заработал миллион и титул барона?
— Замолчите!
Махим резко отставил бокал — красное пролилось — и вскочил.
— Вы когда-нибудь задумывались над тем, что вы делаете и для чего? Вы думали о своих земляках? Об их проблемах? Вас научили считать собственный народ быдлом, тупой толпой, но ведь вы, если вдуматься, такая же скотина: вами управляют, вам не позволяют иметь собственное мнение.
— Я… — Махим готов был ударить женщину.
От стыда.
— Что вы вкладываете в понятие «счастье Приоты»? Вы, человек, избранный ее народом?
— Я не собираюсь выслушивать оскорбления!
— Допускаю, что я могла в вас ошибиться. Возможно, вам действительно на все плевать.
— Честь имею!
Эту фразу Лилиан оставила без ответа.
