— Местных, унигартцев то есть, мы научили отворачиваться: деньги, они ведь всем нужны — и миллионерам, и полицейским. А вот с ушерцами пришлось тяжело.
Заявляться к нужному человеку без рекомендаций, просто с улицы: «А давай, любезный, поговорим о том, о сем!», в Омуте принято не было. Тем более когда речь шла о серьезном деле, тем более когда дело серьезное предлагал инопланетник. Требовалось поручительство, но сложностей с ним не возникло: Бабарскому приходилось вести дела с криминальными заправилами, и сказал за него сам Умный Зум — известнейший в Омуте организатор сделок.
А поскольку слово Умного Зума котировалось невероятно высоко, встречу назначили быстро и в удобное для ИХ время.
И теперь они с посредником неспешно топали по булыжной мостовой улицы Все Что Надо к таверне «Поддай пару!», а единственным неудобством — за исключением нескончаемых предложений грамотно потратить деньги — был столь же нескончаемый бубнеж справа: Сличер отчего-то решил, что заезжему гостю безумно интересна краткая история кардонийского бандитизма.
Издание «… надцатое, под редакцией помощника Умного Зума». Впрочем, Бабарский умело скрывал раздражение.
— Сэнский раствор, дружище! Только в нашем заведении…
— А после того как ушерское оружие стало пользоваться популярностью во всех окрестных мирах, волосатики окончательно озверели.
— Решили, что Омут лишает их прибыли?
— Ага.
— И что сделали?
— Объявили войну.
— Похвально, — брякнул суперкарго.
— Что?!
Для Сличера Бабарский был просто «человеком от Умного Зума», ничего сверх этого, даже имени коротышки посредник не знал, но предполагал, что пухленький, непрерывно ноющий по поводу своих болячек недомерок имеет в Омуте вес.
И потому последнее замечание вызвало у Сличера неподдельное изумление.
Которое Бабарский поспешил развеять.
— Не часто государства рискуют объявлять нам открытую войну, — объяснил ИХ. — И уж совсем немногие способны ее выиграть.
— Почему ты решил, что ушерцы победили? — хмуро спросил Сличер.
— Ты говорил о них зло, совсем без иронии, — пожал плечами Бабарский.
И закашлялся: — Проклятье, мои легкие не приспособлены к морскому воздуху.
— Много соли?
— Холодный ветер.
— Сегодня жарко.
— Кому как.
Посредник покосился на шарф, которым ИХ обмотал шею, хмыкнул, вытер со лба пот — вечерок выдался душным, но хихикать над болезненностью спутника не стал. Вместо этого неожиданно продолжил неприятную тему:
— Они нас сделали.
— Как? — играть не пришлось, Бабарский действительно удивился.
