Но толпа расступилась вновь, причем проход на этот раз оказался шире раза в три. Ну да, у них же мысленный обмен. Если кто чего не расслышал, то уловил ментально.
– Ждите сигнала, – бросил я через плечо…
Я вышел наружу и наконец-то вдохнул полной грудью. Вентиляция в подземном городе работала исправно, и то хлеб. А вот то, что мне в грудь смотрели два пулеметных ствола, меня никоим образом не устраивало.
Подойдя к распахнутым воротам, я произнес:
– Вольно. И – разойтись.
Над цепью вооруженных людей и нелюдей повисла напряженная тишина.
Первым нарушил молчание Иван:
– То есть как «вольно»? А те твари?
– Переговоры с «теми тварями» прошли успешно, – сказал я, – Сейчас они выйдут со склада, получат, что им причитается, и покинут территорию крепости.
– Я че-то не понял, – набычился командир обслуги, – Им по пуле причитается. Это кто решил, что их отпустить надо?
Вслед за Иваном заворчала его довольно многочисленная команда. Кто-то красноречиво передернул затвор.
Краем глаза я отметил, как напряглись те, с кем я брал крепость.
Нас было меньше втрое, а обслуга поголовно успела вооружиться до зубов. Чем пахнет – понятно. И поскольку рыба гниет с головы, пованивающую голову надо рубить первой. Причем жестоко и максимально эффектно, чтоб другие поняли и больше благоухать не пытались.
Понты я не люблю. Гнилое это дело, особенно в драке. Но иногда оно надо, ибо, как сказал один великий, вся жизнь – цирк, а мы в нем актеры. Как-то так, могу ошибаться.
Ударил я без широких киношных замахов, вынося ногу по кратчайшей траектории маховым движением, лишь в верхней точке резко довернув таз.
В результате носок моего берца клюнул Ивана точно в висок."
"Никто ничего не понял. Только что стоял мужик, картинно положив руки на автомат, висящий у него на шее… Вдруг мелькнуло что-то, и не обиженный здоровьем дядька падает на бетонный пол словно деревянная кукла…
Все. Если сильно повезет, может, отделается мужик сотрясением мозга. А может, и нет – если не повезет, конечно.
Но уж извините, при такой постановке вопроса или мы их на опережение, или они нас к стенке чуть попозже во имя высшей справедливости, равенства и братства.
Мои все поняли правильно. Пока непривычная к скоростным репрессиям обслуга стояла, открыв рот и переваривая увиденное, мутанты весьма шустро их обезоружили. Точно, весь мир – цирк. Или – вспомнил все-таки! – театр. Но по-любому за хороший спектакль надо платить. И чем лучше представление, тем выше цена.
