Сегодня мужикам, почувствовавшим запах свободы и оружейной смазки, оно стоило возвращения к истокам. То есть к синей рабочей робе.
– Извиняйте, уважаемые, но каждый должен заниматься своим делом, – сказал я, когда последний автомат был брошен в кучу возле ног ухмыляющегося Ррау. – Воины воевать, а ополчение – трудиться на благо общества по факту окончания боевых действий. Те, кому не надо идти в ночную смену, возвращайтесь в жилые отсеки к своим семьям. Завтра у вас будет трудный день. А вы двое останьтесь, – тормознул я тех, кто стоял ближе всех.
– Для вас еще есть работа…
Люди расходились. Многие шли опустив плечи, словно на них вновь легла тяжесть унылой и однообразной повседневной жизни. Но я точно знал – это лучше, чем бунт, бессмысленный и беспощадный. Намного лучше. Причем для всех.
Я повернулся к заправке и махнул рукой.
…Осмы осторожно выходили наружу, словно не веря, что их никто не собирается убивать. И правда, поверить в это было сложно. Двое нео, сменив окровавленные автоматы на отобранные у обслуги пулеметы, с моей помощью почти мгновенно разобрались в том, какие крючочки нужно нажимать, чтобы оружие начало плеваться смертью.
Где-то я читал, будто дикари (те же индейцы) довольно быстро понимали что к чему, когда дело касалось огнестрела и других достижений цивилизации в искусстве отправить ближнего на тот свет. А нео по скорости обучения могли дать сто очков вперед любому дикарю.
Толпа осмов так и стояла под двумя пулеметными стволами, пока двое рабочих из обслуги и четверо мутантов из моего отряда сначала снимали с них взрывчатку, а потом собирали причитающееся им добро.
С некоторых пор я предпочитал, чтобы львиную долю деликатной работы, связанной с оружием, выполняли бойцы, которым я доверяю.
Куча оружия и припасов получилась довольно приличная.
– Разбирайте, – скомандовал я. – И организованно выдвигаемся к выходу.
– А патроны? – спросила какая-то грудастая осмиха, взвешивая на руках АК.
– Патроны получите, когда выйдете из крепости, – сказал я. – Чисто ради вашего же блага…
…Мы стояли на вершине стены, наблюдая, как толпа осмов уходит к развалинам, наполовину утонувшим в вечерних сумерках.
– Обратно в Москву идут, – хмуро произнес Ион.
– Веррнутся, – рыкнул Грок. – Зрря ты отпустил их, Снарр. Прроблемы будут с ними. Кррепость – сладкий кусок.
– И пусть вернутся, – неожиданно поддержал меня Ррау, опуская ствол пулемета. – Хороший враг – удача для воина. А осмы хорошие враги.
– Кто бы сомневался, – хмыкнул Ион.
