– Учту, – кивнул я, вспомнив судьбу караульного, в которого Ург плюнул своим облаком.
Внутри склада царил полумрак, едва разгоняемый несколькими лампочками, тускло светящими под потолком. Хотя рассматривать особо было и нечего.
В жуткой тесноте складского помещения колыхалась живая масса. Не всем хватило места на полу, и многие осмы жались вдоль стен – прислониться все-таки лучше, чем просто стоять. Но старик коротко рыкнул – и мутанты тут же расступились, образовав узенький коридор.
Я шел между ними, ловя лютые, полные злобы взгляды желтых глаз.
От осмов несло одуряющей вонью несвежего мускуса, дерьма и мочи – нужду они были вынуждены справлять под себя. Но это сейчас не главное, будем живы – переживем. Главное, что на многих осмах были надеты пояса с заткнутыми за них динамитными шашками. Также на многих поясах я заметил подсумки, набитые гранатами. Если все это рванет и детонирует… да нет, пожалуй, ничего особенного не случится. Я, конечно, не сапер, но по прикидкам вряд ли противопехотные «эфки» смогут нанести серьезный ущерб толстенным бетонным сводам подземного города.
Наверняка строители предусмотрели всевозможные нестандартные ситуации и строили гигантский комплекс с солидным запасом избыточной прочности, почему он и простоял столько времени. Другое дело, что бетонный забор от такого взрыва однозначно сложится как картонный, и от нашего воинства останутся рожки, ножки и немного паленой шерсти. Про себя я уж молчу, ибо до взрыва могу и не дожить, задохнувшись в местных ароматах.
Тем временем старик подвел меня к большой куче тряпья, на которой лежали шестеро раненых.
После боя зрелище всегда жуткое и безысходное, к которому, увы, на войне привыкаешь достаточно быстро."
"Крайний осм был изуродован страшнее всех. Левая рука оторвана, из-под бинтов виднеются участки тела, обожженные до черноты. Не знаю, как у этого вида с регенерацией, но человек с такими ранениями точно не жилец. И человеку проще – от нереальной боли в подобных случаях мозг просто выключается, погружая несчастного в блаженный омут беспамятства.
А этот осм находился в сознании…
Одна пустая глазница раненого была обуглена и намазана какой-то зеленой дрянью. Зато второй чудом сохранившийся глаз смотрел на меня внимательно и вполне осознанно. Правда, в нем не было больше внутреннего огня, свойственного фанатикам-смертникам. Неистовое пламя сменила чернота потухшего костра, свойственная тем, кто уже видит перед собой дорогу в Край вечной войны.
– Здравствуй, Ург, – сказал я.
