У меня никогда не было мыслей, что вот теперь, после первого фильма, я обязательно стану известной актрисой. У меня было свое хобби, и оно к кинематографу не имело никакого отношения.
– Какое?
– Испания.
– Испания? – переспросил Зарубин, делая новый глоток чая и в очередной раз сожалея, что не попросил чего-нибудь другого. – Почему Испания?"
"– У меня крестная – испанка из Барселоны. Это она придумала мне имя. И мне с детства казалось, что во мне или течет испанская кровь, или живет дух этой страны.
Я с семи лет училась играть на гитаре, закончила музыкальную школу. Танцую фламенко и фанданго. Свободно говорю и читаю по-испански. Досконально знаю историю и культуру Испании. Вот это мне было действительно интересно. А кино – так, случайный эпизод из детства.
Ничего себе Анита Станиславовна! Потрясающая тетка! От такой любовника и впрямь фиг уведешь. Значит, в том детском фильме она сама играла на гитаре. А музыка-то была сложная, это Сергей отчетливо помнил.
Не какое-то там дешевое бренчанье на трех струнах с четырьмя аккордами. С четырьмя аккордами он и сам умеет, поэтому смог оценить мастерство юной гитаристки. Вот бы послушать, как Волкова играет… И посмотреть, как она танцует…
– Интересно, а Халипова когда-нибудь видела, как вы танцуете?
– Странный вопрос. – Волкова смотрела строго, и Зарубин мысленно усмехнулся. Ну конечно, она не поняла его логики, поэтому сразу насторожилась. А логика-то проста как три копейки.
– И все-таки.
– Видела. И не один раз. Почему вы об этом спросили?
– Сейчас скажу. А на гитаре вы при ней играли?
– Играла. И на саксофоне тоже играла.
– На саксофоне?
Ага, вот та фотография, с закатным солнцем! Значит, не постановочная…
– Я, Сергей, и на саксофоне играю. Про рояль я уже не говорю, это в музыкальной школе обязательно, как сольфеджио, хор и музыкальная литература. Так почему вы спрашиваете?
– Я подумал, что… Халипова должна была понимать, что против вас у нее нет ни одного шанса.
Вы не только потрясающе красивы, вы не только умны и образованны, но еще и обладаете такими талантами! На что же она рассчитывала, когда заигрывала с Кричевцом?
– Дурочка, – просто ответила Волкова и печально посмотрела на него. – Хоть и нельзя о покойниках ничего говорить, кроме хорошего, но мы же с вами не на панихиде, правда? Вы на работе, и я обязана говорить все так, как есть.
