Костя ее все время подначивал, дескать, вот научишься танцевать, как Анита, научишься играть, как Анита, станешь доктором наук, как Анита, вот тогда, может, Антон на тебя внимание и обратит. Юлька злилась ужасно, по-моему, в ней это только разжигало азарт, ей хотелось доказать, что и без всех этих глупостей она Антона получит, на одной только юности и свежести.
Хорошо, теперь еще один осторожный шаг, очень осторожный. Тихонечко, тихонечко… Не спугни, Зарубин.
– Мне не хотелось бы быть неделикатным, но…
– Спрашивайте, Сережа, не стесняйтесь.
Ага, уже Сережа. Отлично. Волкова совсем расслабилась, можно рискнуть.
– Я заранее прошу прощения, вопрос наверняка будет вам неприятен, но я обязан спросить, потому что, если не спрошу, меня начальник в землю зароет. Ничего?
– Ничего-ничего, спрашивайте.
– Не могло ли так получиться, что Халипова все-таки добилась своего в отношении Антона? Ну, например, он устал от ее домогательств и решил уступить один раз, чтобы она от него отстала.
Или она подловила его, когда он был нетрезв. Или еще как-нибудь…
– Да, – она горько усмехнулась, – в вашем вопросе действительно мало приятного. Но я на него ответить не могу. Если это и случилось, то я об этом не знаю. Ничего более точного я вам не скажу.
Ладно, попробуем пойти ва-банк.
– Анита Станиславовна, почему Кричевец не был приглашен на день рождения к Островскому? Они целый год работают над совместным проектом, они регулярно общаются, и тем не менее ни дома у Островского, ни в ресторанах на двух банкетах, ни в Доме кино на чествовании Антона Николаевича не было.
А Халипова была.
Не понравился ей вопрос, ох, не понравился! Зарубин не просто чувствовал это, он это видел. Глаза остановились, алебастровая кожа лица стала отливать голубовато-серым, тонкие пальцы вцепились в ручку чайника – Волкова только-только собралась в очередной раз разлить чай по пиалам.
– Я не поняла, – медленно, будто через силу проговорила она, – какая связь между тем, что Антона там не было, а Юля была.
– Я подумал, что, возможно, если бы там не было Юли, то Антон, напротив, пришел бы. Нет?
– Не понимаю, – повторила она сквозь зубы. – Не вижу связи.
– Вы не сердитесь, Анита Станиславовна, – вполне миролюбиво произнес Сергей, – я ж понимаю, что тема такая… скользкая. Неприятная тема. Но мне велено узнать – я и спрашиваю, я ведь человек подневольный.
