Он готов был продать дело… Месье, вам плохо?
Новость была столь оглушающей, что Кирилл Макарович забыл о приличиях, рухнул в кресло и обхватил голову ладонями.
– Месье, не позвать ли доктора?
Но Кирилл Макарович овладел собой.
– Благодарю, не стоит беспокоиться…
– Мне очень жаль, что невольно расстроил вас, месье…
– Простите меня, легкое недомогание, зима…
– О, понимаю вас, русская зима требует много сил…
Юный управляющий вышел из-за стола, чтобы показать, как он рад гостю.
– К сожалению, отец вернется не раньше вторника или среды следующей недели…
Месье Жано грустно покачал головой:
– Понимаю, срочные дела заставили его уехать… Но ничего, осталось несколько дней.
Погощу в Москве. У вас сейчас maslanitsa, не так ли?
– Да, Масленица. Надо есть много блинов. Вы пробовали наши блины?
– Только об этом и мечтаю, – ответил месье Жано, невольно скривившись. – Но не смею вас больше задерживать.
Они пожали руки, выразив взаимное почтение. Месье Жано еще спросил, какие рестораны в Москве заслуживают посещения.
Кирилл Макарович назвал те, в каких бывал сам. Как только дверь за французом затворилась, он вернулся в отцовское кресло и погрузился в раздумья. Заглянувшему Казачкову было приказано никого не пускать.
– Что же теперь будет? – пробормотал Кирилл Макарович.
Ответить ему было некому.
• 35 •Никогда еще чиновник сыска не получал таких подробных инструкций. Ему было в деталях рассказано, где они познакомились, при каких обстоятельствах, как долго поддерживают знакомство, в каких отношениях находятся.
Агата не забыла такие мелочи, как его привычку дарить ей на День ангела букет белых роз. И писать подробные письма, когда она находится в отъезде. Фантазии были не просто выдумкой, а точным и живым портретом дружеских отношений баронессы и скромного чиновника. В них сквозила не только женская хитрость, но ум и жизненная логика. Что по-своему радовало Пушкина. Он не прекословил, соглашаясь со всем, что ему было сказано.
На Петровку они приехали с небольшим опозданием. Агата дала ровно двадцать минут.
После чего появится она. К этому моменту от Пушкина должен остаться пустой стул. Валерия ему была показана с другой стороны улицы.
И эта кофейная «Эйнем» не жаловалась на отсутствие гостей. Дамы разбирали шоколад во всех видах и коробках, другие за столиками потягивали кофе и шоколад, наслаждаясь беседой. Валерия сидела одиноко, поглядывая в окно. Подруга запаздывала. Что на баронессу не похоже. Как вдруг перед столиком возникла фигура в черном пальто.
