Лицо ее прикрывала вуалетка, чтобы защищать в мороз нежную кожу. Она хотела знать, в каком номере проживает ее подруга, баронесса фон Шталь. Портье умело замялся. На конторку легла бумажная купюра. Мадам заплатила даже больше, чем принято. Открыв книгу регистрации, портье нашел номер, в котором остановилась баронесса. Вежливо поблагодарив, дама поднялась по широкой лестнице, застеленной мягким ковром, на третий этаж.
Номер был слева по коридору. Она осторожно постучала.
– Кто там? – послышался слабый голос из-за двери.
Дама назвалась подругой Валерии: она хотела сообщить нечто важное. Потребовалось некоторое время, чтобы щелкнул замок. Дама решительно толкнула дверь.
– Что вам надо? – вскрикнула баронесса, отступая. Выглядела она ужасно: шея замотана толстым шарфом, на голове тюрбан из полотенца. Больная куталась в одеяло, как в бурку. – Уйдите, или я закричу…
Угроза не подействовала. Дама прошла вперед, не затворив дверь.
– Вы совсем расхворались, бедняжка, – сказала она, двигаясь так, чтобы отрезать путь к побегу.
Баронесса вынужденно отступила к дивану, на котором до этого спала.
– Не смейте ко мне приближаться…
– Отчего вы так злитесь? Вам вредно после купания в проруби…
– Уходите! – Баронесса пыталась крикнуть, но вылетел жалкий хрип.
– Простуженное горло… Такая мелочь, а может стоить жизни. – Дама толкнула ее в грудь, фон Шталь повалилась на диван.
– Лежите смирно, моя милая…
Баронесса забилась в угол, поджав ноги, будто оказалась в коконе.
– Не смейте…
– Что я не должна сметь? Это вам не следовало совать нос в дела, которые вас не касаются… Тогда бы все закончилось по-иному… А теперь слишком поздно…
– Не понимаю, что вам надо…
– Мне надо, чтобы завтра на допросе в полиции вы ничего не смогли рассказать…
– И не подумаю… Я все вспомнила… Вам не поздоровится…
– Ну вот вы и вынесли себе приговор… Поверьте, мне очень жаль…
Жертва сопротивлялась изо всех сил, бросалась подушками, закрывалась одеялом, пока его не сорвали, царапалась, лягалась из последних сил и даже пробовала кусаться.
Все было бесполезно. Ее прижали к дивану так, что нельзя было шелохнуться.
– Помогите… – задушенно прохрипела баронесса.
Жизнь ее повисла на кончике булавки, нацеленной в горло. Шарф не спасет.
– Замри!
Он рявкнул с такой силой, что задрожали хрустальные подвески люстры. В вытянутой руке Пушкин держал револьвер. Ствол целился в голову.
– Руки поднять… При любом движении стреляю на поражение…
Вскинув оружие, он выстрелил в потолок.
