Она ж, как с постели вставала, первым делом чайник ставила, а пока он закипал, в ванную, душ принимать, а потом уж кровать застилала, в домашний костюм одевалась и завтракать шла. Такая была щепетильная в этом плане, никогда себе не позволяла в ночной сорочке и в халате за стол сесть.
– А дальше что было? – Снежана остановила очередной словесный поток, все эти детали ей были ни к чему.
– Ну, на кухне ее тоже не было. И в ванной. И в туалете. Я в гостиную и библиотеку уж напоследок заглянула. Нечего ей там было делать до завтрака-то.
Ан нет, в библиотеке моя голубушка оказалась. Голова в крови и угол стола в крови. Я как увидела, так мне самой чуть плохо не стало. Я закричала и кинулась в «Скорую» звонить. Да куда там. Поздно уж было. Видать, в полах халата запуталась, лебедушка моя. Она всегда длинные халаты носила, в пол. Вот запуталась и упала."
"Снежане вдруг показалось, что домработница сейчас сказала что-то очень важное. Вот только думать об этом было некогда, потому что Галина Михайловна спохватилась, что опаздывает, и повела ее на кухню, показывать, какие приготовленные блюда стоят в холодильнике, какие на плите и в каком порядке их нужно выставлять на стол, подогревать и подавать.
Взяв со Снежаны заверения, что она все запомнила, и записав номер телефона, чтобы позвонить с кладбища, домработница отбыла, предложив напоследок выпить чаю с испеченными ею рогаликами.
– Чай я свежий заварила, – причитала она, застегивая немаркий практичный пуховик. Ее явно с детства не учили, что женщина должна носить шубу.
– Хороший чай, настоящий, азербайджанский. Лидочка Андреевна очень его уважала.
Снежана невольно вспомнила, как соседка подливала ей чай, чтобы было погорячее. Действительно, хороший, вкусный, умело заваренный чай. Отчего-то у нее вдруг защипало глаза. Вот ведь странность. Никогда они с соседкой не были близки, годами жили рядом, не общаясь, а поди ж ты, она даже разрыдаться готова от осознания того, что старушки больше нет в живых.
Галина Михайловна ушла, а Снежана то ли от нечего делать, то ли от подспудно живущего в ней жадного любопытства прошла по притихшей осиротевшей квартире.
Кровать в спальне теперь была аккуратно застелена, кровь на полу в библиотеке, куда Снежана заглянула с некоторой опаской, отмыта. Видимо, домработница прибралась перед поминками, наведя в квартире порядок.
Стремянку, стоящую у окна, она осмотрела особенно внимательно, но ничего подозрительного не обнаружила.
