Банка из-под кофе, расписанная вручную, в которой хранились размельченные плоды шиповника.
Снежана осмотрела кухню и еще раз прошлась по всей квартире, после чего могла с уверенностью констатировать очевидное. Ни двух статуэток кружевных танцовщиц, ни жестяной банки с шиповником в квартире Лидии Андреевны не было.
* * *Наши дни. АлександрНаматывая круги по когда-то родному городу, в котором не был более тридцати лет, Саша Баранов снова и снова возвращался в ту точку, в которой все началось. И в ней же и закончилось.
Надо же, так странно, что за столь долгое время он не смог с этим смириться. Возвращаться раз за разом его заставлял какой-то нескончаемый зуд внутри. Пламя, которое никак не гасло, а теперь, когда он вернулся, казалось, разгорелось с новой силой и жгло невыносимо. И только когда он стоял посреди заснеженного зимнего парка и смотрел на этот дом, становилось немного легче."
"Когда-то, очень давно, когда он был еще маленьким, именно этот дом подарил ему надежду. Надежду на то, что он, маленький, рыжий, неуклюжий тюфяк, может быть достоин любви.
Вернее, дом подарил ему Надежду, немолодую добрую женщину, его учительницу немецкого, которую они между собой называли «шпрехалкой», приютившую его, Сашу, внезапно ставшего бездомным. Сироту при живой матери.
К сожалению, надежду, ту, которая не с заглавной буквы, дом как раз отнял, потому что заслужить любовь он так и не смог. Как он ни старался, мать его так и не полюбила. Как не заступилась, когда будущий отчим выгнал его из дома, так и не изменяла своему равнодушию, оживляясь, лишь когда от сына приходил денежный перевод.
Сначала ее устраивало, что мальчишка живет у учительницы, не мешая выстраивать отношения с новым мужем. Чему там было мешать, если этот мужик бил ее смертным боем, пил сам и мать подсадил на стакан. Она даже на выпускной в его восьмом классе не пришла. И к сообщению, что он уезжает в Калининград, потому что поступил в мореходное училище, отнеслась без эмоций, только сказала, что денег не даст.
Можно подумать, он ждал от нее денег.
Три с лишним года его за свой счет кормила и одевала на учительскую зарплату Надежда Андреевна Строгалева. Когда об этом узнали в школе, то стали, когда скандал утих, выписывать ей какие-то премии, но это были не деньги, а слезы.
Честно сказать, Надежда Андреевна не бедствовала. Ее отец, пусть и давно умерший, был какой-то большой начальник, оставивший на сберкнижках достаточно денег для того, чтобы его жена и старшая дочь не нуждались.
