Интересно, честно не узнала или просто пожалела?
После нас посадили в одной комнате с длинным столом, чтобы соблюсти правила социальной дистанции, и тогда Морозов велел мне снять маску.
— Посмотрите внимательно, Юлия. Вам точно не знаком этот парень?
Мог и не стараться. Она действительно впервые увидела мое лицо.
Она смотрелась странно в этом обшарпанном кабинете, с молчаливым адвокатом по правую руку, но хотя бы ее отца оставили за закрытой дверью.
— А эта куртка? — жестом фокусника Морозов швырнул на стол между нами мою черную джинсовую куртку.
Как я позже узнал от матери, Морозов предъявлял куртку и ей. Но мама ее тоже не узнала. Сказала, что сын давно покупает себе вещи сам, она за нее точно не платила, иначе бы запомнила. Похоже, хотя бы это она сыграла убедительнее чем то, что она не пропадает вечерами с каким-то мужиком, который явно не держит свои руки при себе. И не только руки.
— Я нашла куртку в машине и надела, — ответила Юля. — Мне было холодно.
Я думала, она принадлежит Федору, водителю моего отца.
— А вы знаете, что такое дача ложных показаний, Юлия Платоновна?"
"Когда Морозов переходил на имена отчества, это не предвещало ничего хорошего. Я был уверен, что сейчас эта тонкая девочка с косичкой расплачется, скривит губы и окончательно выдаст себя и меня, но она только посмотрела на адвоката.
Поистине королевское движение.
Адвокат тут же выразительно кашлянул, будто напомнил менту, что угрожать дочери Дмитриева не в его полномочиях и здесь не она главный подозреваемый.
Морозов сдулся. Тоже разложил пасьянс из фоток перед Юлей, но уже без вдохновения, а машины она, разумеется, не узнала. Да и не могла. Это Морозов скорее от отчаяния. И чтобы потянуть время.
— Угонщик говорил с вами? Просил что-то передать отцу? Угрожал?
— Ничего из этого. Когда он запрыгнул в машину, я испугалась, заплакала, но он никак не отреагировал. Просто продолжал нестись, не разбирая дороги, а потом вдруг затормозил и покинул машину.
Меня всю трясло, и я в какой-то момент натянула вот эту куртку. Вышла, и поняла, что мы приехали к театру. Я ведь уже рассказывала.
Я делал вид, что мне все равно, что она там рассказывает. Разглядывал обувь и собственные пальцы. Даже не пялился на балеринку, хотя очень хотелось поднять глаза. Рассмотреть ее, как следует на этот раз, но понимал, при Морозове лучше даже не встречаться с ней взглядом.
