У нее все впереди, и войны, и трагедии, и революции, и великая любовь. Но важным в ее жизни всегда будет только одно — танец. Который она танцует в этих стенах, снова и снова, потому что только он важен. Она кружится, повторяя завихрения метели, сквозь стены классов, и ее не замечают живые, пока гнутся, выворачиваются, повторяют. У них еще все впереди, а ей больше не нужно тренироваться. Она давно стала танцем. И живет теперь в музыке, которая все так же льется, и в этих спектаклях, которые все так же ставятся.
— Идем? — тихо спрашивает Костя.
— Еще минутку.
Отпускаю его и по запорошенной снегом тропинке иду прямо к дубу.
Касаюсь его шероховатой коры и мысленно обещаю ему, что вернусь.
Обязательно вернусь и стану лучшей версией самой себя.
Эпилог
— О боже, Костя!
Влетаю в спальню, и вижу балеринку на кровати. Пижамные шортики на ней темные и мокрые. Как и тонкая простыня, которой она укрывается, потому что во все остальное время ей жарко и теперь я могу с чистой совестью выкручивать кондиционер даже на восемнадцать градусов.
Из-за беременности балеринка больше не мерзнет.
— Боже, у меня отошли воды! Что делать?
— Спокойствие. Главное сохранять спокойствие.
— Да какое спокойствие! Там же мосты уже развели, так? Да, посмотри на часы! Мы ни за что не доберемся до больницы вовремя!
Падаю перед ней на колени и обхватываю ее ладони своими."
"— Юль, я довезу тебя быстро и вовремя, веришь? Юль, не нервничай.
— А если что-то уже не так? Почему так рано?
Она стремительно бледнеет.
Страхи о том, что ее мама умерла во время родов, крепли с каждой неделей. И теперь достигли апогея.
— А папа? — шепчет Юля. — Его вообще еще нет в стране. А Лея? Она тоже не успела прилететь!
— Мы со всем справимся, слышишь? Я позвоню Платону, может, он поменяет дату вылета. А Лея все равно должна была прилететь позже. Но сначала давай я доставлю тебя в больницу. Помочь тебе одеться?
Действовать надо быстро. Сейчас у Юли тридцать шестая неделя, это чуть раньше, чем ей ставили предполагаемую дату родов.
Но нашему сыну виднее, когда пора родится.
Юля рассеяно одевается. Я привычно помогаю. Живот очень большой, и даже гибкость на этот раз совершенно не помогает Юле справляться с простейшими бытовыми действиями. У нее никогда не было лишнего веса, и хотя сейчас она не набрала ничего сверху, эти плюс двенадцать килограмм утомляют ее сверх быстро. А еще очень пугают, хотя врачи в один голос уверяют, что все уйдет вместе с родами.
