И теперь, когда я выхожу с работы, я не бегу, как можно быстрее, чтобы пересечь пустырь или шумную стройку… Я выхожу уставший, злой, разбитый, но первое, что я вижу вечером — это упорство. Жизнь. Цель. И надежду на будущее. И каждый вечер я ухожу из Академии именно с этими ощущениями. Вот, что я вижу за одним только дубом. И я хочу, чтобы ты знала, что тебе всегда рады в Академии. Мы можем научить балету, но не может научить его чувствовать. Танцевать так, как ты стала танцевать в последнее время… И понятно теперь почему, — он снова мягко улыбается.
— Больше не плачь, Юля. Иди. Иди с гордостью и надеждой. Потому что там твой парень уже сотый круг вокруг моего дуба наворачивает, скоро колею протопчет.
Директор напоследок задерживает на мне взгляд, а после снова идет по коридору, заглядывая в каждую дверь. И вдруг замирает перед классом, откуда доносятся так знакомые мне ноты «Сильфиды».
Директор распахивает дверь, и дальше я слышу, как захлебывается и прерывается рояль, и раздается его громогласный крик, от которого сердце тут же выпрыгивает из груди:
— Яков! Ну как ты ее держишь?! Майя, прекрати изображать самолет ТУ-154!.
..
Не могу сдержать улыбки. Оглядываюсь по сторонам, шумно выдуваю нос и вытираю слезы. И выбегаю во двор.
Снова идет снег.
Застилает растаявшую грязь, и я ступаю по белому ковру будто впервые. К дубу. Под которым меня действительно ждет Костя.
Он замирает при виде меня. Взглядом буравит заплаканное лицо.
— Все нормально? — аккуратно спрашивает.
Киваю и обнимаю его, не могу сдержаться.
Я теперь могу его все время обнимать. Это поразительно.
Мы так и стоим какое-то время, под снегом, под притихшим двором, где шорох снега заглушает ноты, крики, смех. Эта жизнь продолжится и без меня, но Директор прав. Я хорошо знаю, что такое упрямство.
И теперь знаю, как в один только танец вложить всю любовь и отчаяние.
Снег летит в глаза, но я все равно вижу две фигуры возле окон на разных этажах. Одна из них точно — Директор.
А вот при виде второй я чувствую, как мои глаза лезут на лоб… Вторая фигура бледная, призрачная и легкая, как ветер.
Счастливая, молодая, влюбленная и гибкая. Она летит по карнизам, мимо окон, ей не страшны ни годы, ни высота, ни стены.
Сколько мы вызывали призраков Академии, но так ни разу и не видели ни одного, и вот. Вместо того чтобы появиться при свете луны, я вижу ее днем. Видимо, снежный сумрачный полдень в Питере сбивает с толку даже призраков. У нее сотни имен, у этой будущей примы.
