– А еще Нина просила передать, – ледяным тоном добавила я, – Владлен, верни бриллианты.
На лице поэта отразилось бескрайнее удивление, похоже, совершенно искреннее.
– Вы о чем толкуете? Какие алмазы?
– Не стоит кривляться, – вздохнула я, – не поможет. В кабинете стоят камеры, поэтому имеется видеозапись, Нина сохранила ее.
– Камеры?
– Да. Николай Шнеер когда-то установил у себя в библиотеке видеосистему, чтобы суметь поймать вора, который польстится на раритетные издания. Он замаскировал повсюду соответствующую аппаратуру, – шепнула я и тут же прикусила язык.
Господи, Николай скончался давным-давно, в те годы и слыхом не слыхивали ни о каких домашних видеокамерах. Не знаю, были ли они уже придуманы, сейчас Владлен расхохочется и вытолкает меня вон.
Глава 29
Но Богоявленский, похоже, разбирался в достижениях научно-технического прогресса еще хуже меня.
– Дружочек, – бормотнул он, – пойдемте в кабинет, никак не соображу, о чем речь.
Переполненная радостью, я потрусила за неожиданно сгорбившимся поэтом.
«Никак не соображу, о чем речь». Ни секунды не верю в подобное заявление, то-то мы до сих пор вели милую беседу в коридоре, а потом, услыхав о воровстве, поэт решил зазвать гостью в комнату. Да уж! Иногда человеку нет нужды произносить фразу: «Я виноват», – все становится ясно по его поведению.
– Садитесь, ангел, и спокойно излагайте, – попытался взять инициативу в свои руки Владлен.
– Верните бриллианты.
– Бог мой! Какие?
– Украденные у Нины Никитиной.
– Бред!
– Имеется видеозапись, – тряхнула я головой, – на ней великолепно видно, как вы сначала хватаетесь за сердце и плюхаетесь в кресло, потом Нина уходит, оставив старого приятеля в одиночестве сидеть на диване, в бывшем кабинете Николая Шнеера.
И что же совершает милейший, интеллигентнейший, талантливый поэт? Воровато озираясь, подскакивает к шкафу, распахивает дверки, вынимает книги, потом из глубины, из второго ряда, вытаскивает том древнегреческого трагика. И, о удивление, он оказывается хитроумно закрытой шкатулкой.
Владлен раскрывает ее, извлекает горсть камней, кладет…
– Там не было алмазов, – завопил Богоявленский, – вы ошибаетесь! Никаких драгоценностей внутри не лежало!
Ощущая совершенно детское ликование, я навесила на лицо самое недоуменное выражение.
– Да? Что же было внутри?
Богоявленский растерянно замолчал.
– Ну-ну, – поторопила я, – снявши голову, по волосам не плачут. Вы же признались, что видели содержимое оригинального сейфа, и это не камни.
