Владлен уже пожилой человек, судя по иссиня-бледному лицу и бескровным губам у него явные проблемы с сердечно-сосудистой системой. Вдруг мужчине сейчас совсем плохо?
Не успела я насторожиться, как из-за двери послышалось недовольное ворчание:
– Сколько раз тебе, дуре, твердить, не беспокой меня спозаранок! Лег спать около четырех часов, работал, писал, теперь требуется восстановить силы…
Загрохотал замок, зазвякала цепочка, заскрипели петли.
– Это вы! – воскликнул Богоявленский.
– А кого вы ждали? – улыбнулась я.
– Домработницу, – растерянно ответил поэт, – вечно идиотка не в тот час является.
– Вы держите прислугу?
– Что же здесь странного? – нахохлился Богоявленский.
– Ничего, конечно. Но вы так жаловались на стесненные обстоятельства, а поломойке платить надо, причем регулярно!
Владлен моргнул сонными глазами, потом приосанился, подтянул пояс у халата и ледяным тоном осведомился:
– Чем обязан, милостивая государыня? Ваш визит нанесен не в лучшую минуту, утром посещать знакомых считается неприличным.
– А я не в гости!
– Да? – изогнул бровь Богоявленский. – Извольте объясниться, что вы имеете в виду?
– Принесла вам привет.
– От кого? – совершенно искренне удивился поэт.
– От Нины Алексеевны Никитиной, вдовы Николая Шнеера, матери убитой актрисы Людмилы Звонаревой, – спокойно ответила я, – только не вздумайте сейчас кричать: «Не знаю Никитину». Право, это глупо, вы с детства дружили с ее мужем, Николаем Шнеером.
– Так Нина переехала, – неожиданно ляпнул Владлен, – перебралась на другую квартиру.
Я думал, адреса не найти!
– И поэтому охотно сообщили номер телефона ее прежних апартаментов, – натянуто улыбалась я. – Понятненько, очевидно, у поэтов плохо с логическим мышлением, да оно и ясно, рифмоплеты, как правило, витают в облаках, предпочитая жить на небесах, а не на грязной земле. Только любому человеку, передвигающемуся на ногах, а не парящему в небе, может прийти в голову очень простое соображение: Нина оставила свои координаты новым владельцам комнат.
Так, знаете ли, часто делают, дабы не потерять тех знакомых, которые звонят друг другу лишь раз в году, допустим, в день рождения.
Владлен чихнул, вытащил из кармана большой платок и принялся вытирать нос, рот, подбородок, щеки, когда он добрался до шеи, мое терпение лопнуло.
– Вы врун!
Богоявленский уронил скомканный платок.
– Что?
На его лице было написано огромное негодование, я обозлилась окончательно и, бесцеремонно подвинув хозяина, вошла в прихожую.
