А что?
– Папка с документами, – буркнул Владлен, – никакой стоимости она не имеет.
– А Нина утверждает обратное, – лихо солгала я, – у ее мужа имелось много раритетных вещей. Сначала Исаак, потом Сара, затем Николай пополняли коллекцию, незадолго до смерти Шнеер-младший приобрел письма Пушкина к жене, оригиналы, не копии. Достал по случаю, показал Нине и сообщил об истинной стоимости автографов, но потом, после смерти мужа, Никитина их не нашла. Напрашивается вывод – вы сперли раритет.
Выпалив тираду на едином дыхании, я уставилась на Богоявленского.
Ну-ка, Лермонтов фиговый, проглотишь это или сообразишь спросить: «А почему Нина лишь сейчас решила поднять вопрос о воровстве? Небось сразу посмотрела видеозапись, вечером того дня, когда пропали бумаги!»
Но Богоявленский был не в ладах с логическим мышлением."
"– Нет! – возмутился он. – Мне бы никогда не пришло в голову взять такую ценнейшую вещь, даже Николаю меня не уговорить. В папке лежала ерунда, а Коля очень просил, вот я и…
– Не несите чушь! Когда вы заявились к Нине, ее муж давно был покойником, – перебила я старика.
Владлен потер затылок.
– И что намерена сейчас делать Нина? – вдруг спросил он.
Я решила напугать пакостника по полной программе. Кто-то из вас сейчас может посчитать меня жестокой. Голова, убеленная сединами, по идее, должна вызывать уважение или, по крайней мере, снисхождение к ее владельцу. Но Владлен не выглядел разбитым, еле живым инвалидом, и, похоже, он очень подлый человек, а по отношению к такой личности не срабатывает жалость.
Во всяком случае, я сейчас не испытывала этого чувства.
– Нина подаст в суд, – сухо ответила я, – специалисты изучат запись. Каюсь, я наврала про бриллианты, хотела вывести вас из себя и добилась поставленной цели. На ленте очень хорошо заметна папка и то, как вы придерживаете ее под пиджаком рукой. Никитина уверена – внутри были автографы Пушкина, вас заставят оплатить их.
Владлен замахал руками.
– Право, это сумасшествие! Представляете, о какой сумме пойдет речь?
– Ничего, – не сдалась я, – продадите квартиру, часть долга и вернете.
– Там лежали документы, – вдруг признался поэт, – но совсем другие.
– А Нина говорит: письма Александра Сергеевича.
– Нет!!!
– Да!!! И докажите обратное! Вообще не о чем нам толковать тут, в суде оправдаетесь!
Владлен обмяк в кресле.
– Хорошо, сейчас я расскажу все, нарушу слово, данное лучшему другу, но иного выхода нет. Я оказался в ужасном положении! Вор! Я вор! Итак, слушайте.
