– Вас не приглашали, – отмер поэт, – извольте покинуть помещение.
– Как бы не так, – отрезала я, сняла куртку, повесила ее на крючок и повернулась к ошарашенному хозяину. – Поговорить надо.
– Нам не о чем толковать!
– А вот тут вы ошибаетесь.
– Убирайтесь прочь.
– Только после того, как вы ответите на пару вопросов.
– Безобразие, если не уйдете, я позову милицию, – пригрозил Богоявленский.
– Отлично, начинайте!
Владлен растерялся окончательно.
– Вы не боитесь слуг закона?
– Нет, конечно. Я не сделала ничего плохого, являюсь добропорядочной гражданкой и аккуратной налогоплательщицей.
А вот у вас мысль об общении с людьми в синей форме должна вызывать ужас.
– Бред, – фыркнул Богоявленский.
– Вовсе нет, вы вор!
– Вор?
– Да. Настоящий уголовник!"
"Владлен разинул рот, странно всхлипнул, но потом справился с собой и закричал:
– Боже, вы сумасшедшая! У кого хотите спросите, любой человек подтвердит честность Богоявленского. Деточка, отчего вы под разными предлогами врываетесь в мой дом?
Я молчала.
Вдруг лицо Владлена разгладилось.
– Впрочем, я понял в чем дело. Душенька, мои стихи – это просто фантазии, в жизни я старый, больной человек, совершенно не подходящий вам по возрасту, на Ромео мало похож. Вы сейчас спокойно ступайте домой, примите необходимые лекарства, отдохните, а затем найдите себе юношу, молодого, со взором горящим, и забудьте Богоявленского. Конечно, вы хороши собой, молоды, но именно сознание этих фактов и…
– Ну надо же, какое самомнение, вы приняли меня за влюбленную поклонницу, – рассмеялась я, – фатальная ошибка.
Скорей уж я больше похожа на клювоносую птицу судьбу с железными когтями. Да и навряд ли могу считаться Джульеттой, той, насколько помню, было вроде четырнадцать лет. Мне же, как ни печален сей факт, намного больше. И я не сумасшедшая, переживающая осеннее обострение, ситуация намного хуже.
– Хуже?
– Да. Повторю, вам привет от Нины Никитиной. Знали эту женщину?
– Она умерла?
– Бог мой! Нет! С чего вы сделали подобный вывод?
– Ну… вы спросили «знали эту женщину»? Если человек жив, следует задать вопрос по-иному: «знаете ли эту женщину», поставить глагол в иное время.
Я погасила вновь вспыхнувший пожар озлобления.
– Не придирайтесь к словам.
– Интеллигентный человек обязан грамотно излагать свои мысли и доводы, даже если они глупы, – с пафосом воскликнул поэт, – вы не можете считаться воспитанным индивидуумом, пока не овладеете речью.
