Но ты не вещь для меня, не экспонат, не собственность. Ты моя любимая ведьма. Моя жена.
Я не могла и слова вымолвить. Просто смотрела на Глеба. На его хмурый, точно высеченный из камня профиль. А сам мужчина не сводил взгляда с моего портрета.
Кому он все это говорил? Мне? Моему отражению? Той девушке, что смотрела на Глеба? Той, которая жила в его голове?
– Буду ждать в машине, – так же спокойно поставил Глеб точку в своем монологе и отвернулся.
– Хорошо, – выдохнула я, а ноги будто вросли в землю.
Я смотрела Глебу вслед.
Прежде он казался мне высокомерным, черствым, заносчивым. А сейчас? Какой ты сейчас, Глеб Алексеевич?
Поникшие плечи, сутулая спина. Казалось, что гордый и невероятно сильный мужчина прогнулся под тяжким грузом. Как такое вообще возможно?
Вспомнилась наша встреча в саду Архиповых. То, как жадно и неистово Глеб целовал меня. Как держал в своих руках, не позволяя отстраниться даже на миллиметр. Тогда его ярость и безумие пугали меня. Сейчас – мне было невыносимо больно. За него.
За то, через что он прошел. Я даже не подозревала, что Глеб Широков способен на подобные эмоции...
И всего на миг я представила себя на месте Глеба. Смогла ли я за пару дней полюбить человека? Умирать от чувства вины, просыпаться утром и вновь испытывать чувства утраты и потери?
На ватных, трясущихся ногах я еле добралась до машины. Села в салон. Глеб смотрел прямо перед собой."
"– Поедем домой, Глеб. Если хочешь, я приготовлю обед, – произнесла я первое, что пришло в голову, а потом закрыв лицо руками, судорожно выдохнула.
– Господи! Ты мне вот это вот все рассказал, а я тебе про стряпню! Я идиотка.
Я почувствовала, как тяжелая и теплая ладонь легла на мой затылок. А свободной рукой Глеб отвел мои пальцы в сторону от лица.
И в самые губы прошептал:
– Если бы ты знала, как сильно я этого хочу! Я же сто лет нормально не ел.
Я первой потянулась к его губам. Это ведь совсем нестрашно, целовать собственного мужа.
***
До особняка мы ехали в полной тишине. Я все еще обдумывала слова Глеба и ситуацию в целом.
О чем думал Глеб – я не знала. Но в нем угадывались отголоски того напряжения, что искрилось совсем недавно. Однако глубокие складки меж бровями разгладилась. Это радовало.
Зато начала нервничать я. В голову полезли глупые мысли. И с каждым новым преодоленным километром я все больше сомневалась в том, как вести себя.
Выходит, мы с Глебом женаты. Значит, в доме Широкова я больше не гостья и не пленница. И Глеб дал это четко понять.
