– Все вон! У всех выходной! – рявкнул Широков, а я скрестила руки на груди и отвернулась к окну.
Не хотела я смотреть на него. А еще уговаривала себя, что ничего необычного не произошло. Подумаешь, женщина. Сколько их было у Глеба? Тьма! Я в этом ни капли не сомневалась.
Помещение опустело. Я чувствовала, что Глеб остановился позади меня. Ощутила его дыхание на затылке. А руки – скользнули по моей талии, обнимая. Моя спина оказалась прижата к сильной мужской груди.
– Пойдем наверх, Сабина, – заговорил Глеб очень тихо, но я слышала каждое его слово.
– И я докажу тебе, что для меня существуешь только ты.
А я молчала. Что я знала об отношениях мужа и жены? О Глебе? Ровным счетом, ничего.
– Я обещала приготовить тебе обед, – возразила я упрямо.
Глеб резко развернул меня лицом к себе. Я могла бы испугаться черноты в его глазах.
Его злости, что клокотала в нем. Я видела это пугающее и ядовитое чувство на его лице. Но не боялась. Совсем. Ни капли.
– Тогда здесь. В конце концов, я могу заниматься любовью с женой везде, где захочу, – не менее упрямо заявил Широков.
Я лишь отрицательно покачала головой.
– Как зовут ту женщину? Она ведь твоя любовница, – произнесла я.
– Ты больше никогда не увидишь ее. И нет, у меня нет любовниц, она просто шлюха из клуба, – зло произнес Глеб.
– Но ты ведь с ней тоже спал, как со мной? – зачем-то продолжала допытываться я."
"– Послушай меня внимательно, Сабина, – проговорил Глеб, он усадил меня прямо на стол, и теперь наши взгляды оказались на одном уровне, а Широков обхватил мое лицо ладонями.
– С того дня, как ты появилась в моей жизни, есть только ты. Поняла? Ты одна. Единственная. Даже когда я думал... Даже тогда! Я не мог никого видеть. Я бухал на твоей могиле, а не трахал все, что шевелится.
– Глеб...
– Как с тобой, Сабина, у меня ни с кем не было. Запомни это! – зло выдал Глеб, но его пальцы очень нежно гладили мои щеки, губы, скулы, виски.
Я не стала говорить, что не верю ему. Ведь та женщина...любовница Глеба Широкова. Она была очень красивой.
Знающей себе цену. А я ... всего лишь я.
– Не веришь мне. Правильно, не верь, – тряхнул головой Глеб. – Ты со мной, это главное.
Он не дал договорить. Прервал меня на полуслове. Хотя, я и сама не понимала, что именно собиралась сказать.
Жадный поцелуй, неистовый, обжигающий. Он заставил мысли выветриться из головы, а тело полыхать. А еще я чувствовала, как злость потихоньку испаряется. И Глеб менялся с каждой секундой, что длился контакт наших губ и глаз.
