Погрузился в темноту, оставив только хрупкую девушку с блестящими от слез глазами и грудью, залитой кровью. Крошечное отверстие было чуть повыше груди, под ключицей и из него вытекала жизнь моей девочки.
Замер на мгновение не в силах поверить, что это правда, что Инга ранена и может умереть.
Не стал тратить время на бесполезные утешения, сорвал с кровати одеяло, метнулся в ванную. Одеяло бросил под душ и врубил воду. С вешалки сорвал полотенца и быстрее к Инге, перевязать рану. Вот теперь можно и утешить.
— Я тебя вытащу, только держись. Не умирай, Инга, слышишь? Ты нужна мне, маленькая. Я же без тебя жить не смогу, — шептал, пока одним полотенцем прижимал рану, а вторым бинтовал наспех.
Внизу наверняка уже кареты скорой ждут. Сквозь рев огня я слышал вой сирен.
Ей помогут, обязательно помогут, надо только спуститься, пройти сквозь огонь.
— Данте, прости… — прошептала Инга бледными губами и ее переменчивые глаза закрылись.
— Нет! Блядь, Инга! С тобой все будет хорошо, слышишь?!
Она не ответила, обмякла у меня на руках и не шевелилась, замерла, как истерзанная колючей проволокой птица.
Приник к ее губам, уловил дыхание, слабое, прерывистое. Дыхание смерти.
Моя малышка говорила, что я немного влюблен в смерть, но почувствовав ее привкус на губах Инги я едва не потерял рассудок.
— Ты не умрешь, — прорычал моей амазонке, моей бесстрашной, сильной девочке."
"Вернулся в ванную за одеялом, накрылся им с головой и поднял на руки Ингу. В коридоре уже ревело пламя, ад разверзся на земле, чтобы отнять ее у меня.
Родители будто что-то знали, когда давали мне имя. Данте прошел сквозь преисподнею, и я пройду. Должен, ради Инги. Должен, ради того, чтобы исправить то, что сломал. Чтобы спасти ее.
Я ринулся навстречу огню, крепко прижимая к себе самое дорогое сокровище, которое подарила мне судьба, а я не смог уберечь.
Глава 31
— Инга, маленькая, открой глаза, пожалуйста, посмотри на меня…
Голос точно принадлежал Данте, но с такой нежностью он обращался ко мне только, когда мы были вместе.
— Амазонка, давай же, приди в себя, ты сильная, ты сможешь…
Могу, но не хочу. Вообще больше не хочу ничего и никого видеть, слишком страшно.
Я лежала на кровати, грудь болела и ее сдавливала тугая повязка. Меня ранили, Макар в меня стрелял, а Данте… Застонала, вспомнив, как Данте сломал шею насильнику, как он бросился на тех, кто меня бил.
Стоило подумать об ударах, как заныли ушибы на спине и животе.
