Моя девочка жива, и скоро мы с ней встретимся, в ногах ползать буду, умоляя о прощении, за то, каким козлом с ней был. Жизнь положу, чтобы счастливой сделать, и чтобы слез ее больше никогда не видеть.
Мысленно попросил у ребят своих убитых прощения, потом о них позабочусь. Сейчас к ней! Быстрее к ней! Макар — ублюдок трусливый не поверил или Ингу забрать захотел?
Как же ты, моя хорошая, не разгадала его? Как могла ему верить? Он же обманывал тебя все это время, пыль в глаза бросал, а сам давно без копейки остался.
Батя ему все доходы перекрыл, когда он состояние родительское начал на игры и шлюх спускать. В долги залез к таким людям, которым и кружкой воды нельзя быть обязанным. Они же все за ним охотились и цацки Багировой его бы не спасли.
— Инга! — Проревел, вбегая в задымленный холл. Не знаю специально подпалили или случайно, неважно. Быстрее наверх! По лестнице бежал, перескакивая через ступени, легкие драло от дыма, кашель душил, огонь занимался и на верхних этажах.
Ввалился в коридор, вытащил из кобуры на поясе глок.
И пошел уже тише, труднее всего было себя в руках держать и не сорваться. Если уроды в номере, то могут Ингу использовать, как прикрытие. А я не мог ею рисковать.
Дым крался по моим следам, пламя трещало где-то внизу. Я дошел до угла и осторожно выглянул из-за него. В тот же момент раздался крик Инги.
— Помогите! Кто-нибудь! Данте!
Меня затрясло от облегчения.
Жива!
Остальное по боку.
Едва глянул на тела своих людей, защищавших номер и трупы беглых зеков, свивших себе уютное гнездышко в старообрядческой деревеньке посреди глухого леса.
В коридоре все еще ждали трое громил, одетых в косоворотки и смазные сапоги.
Решение принял за долю секунды. Убрал глок, чтобы в номере не услышали стрельбу. И бросился на мудаков с охотничьим ножом. Положил всех, но одному удалось меня достать, резанул по лицу финкой, сука, едва глаз не задел.
Адреналин бушевал в крови так, что дверь в номер выбил ногой, а мог и стену снести.
Увидел Ингу под грязнорылым уродом, он уже почти ее трахал.
Ярость ослепила, тормоза сорвало окончательно. Голыми руками рвать готов был, нож остался в горле мудака, раскроившего мне рожу, но это не остановило. Замочил обоих зеков и тварь Макара, пытавшегося достать меня из пистолета. Но трясшегося так, что и с двух шагов промазал.
Ударил его по горлу, сломав кадык. И все еще не насытился кровью, все еще готов был рвать и убивать дальше, но за спиной раздался тихий стон.
Обернулся резко и мой мир рухнул.
