Хочешь спасти брата и жениха? Ты у меня отсосешь, хочешь или нет!
Данте схватил меня за подбородок, надавил, с силой разжал челюсти и вставил член в рот, проник так глубоко, что из глаз хлынули слезы.
— Расслабься, Ириска, я все сделаю сам и в рот тебя выебу, и недоумков твоих спасу, — прорычал Данте и толкнулся глубже.
Он был огромный, горячий, заполнял меня всю. Замычала, впилась ногтями в бедра Данте, царапаясь, вырываясь, но он не остановился, яростно толкался. Я закашлялась задыхаясь.
Данте отстранился, вынул член, не выпуская мои щеки, продолжая надавливать, не позволяя закрыть рот.
— Тише, Ириска, расслабь горло, сейчас будет сильнее.
Он снова вошел в рот, головка скользнула по небу, языку. Шелковистая, горячая. Данте никогда не требовал от меня ничего взамен. Всегда он ласкал меня, пробуждая страсть, приручая. Я была слишком молода и неопытна для него, и он не торопился со мной. Обещал, что наш первый раз будет, как в сказке.
Это был наш первый раз. Мой первый раз.
Сказка оказалась страшной.
Подняла взгляд, слезы застилали глаза, и Данте я видела смутным, размытым пятном. Жестокого, бесчеловечного в своей ярости, в неудовлетворенных желаниях. Перестала сопротивляться, расслабила горло и не отрывала взгляда от его глаз, сделала, как он хотел.
— Сука, — прошептал Данте, — почему, блядь, ты такая дрянь, Инга?
Он сбавил напор, но все еще удерживал мои щеки, не давая сомкнуть челюсти. Трахал мой рот, но движения больше не причиняли боль. На смену им пришло знакомое волнение, жар внизу живота.
Пульсирующее пламя, но оно не высушивало, наоборот, заставляло лоно истекать соком.
Я не отрывала взгляда от его темных глаз. Немо спрашивая: это тебе нужно? Этого ты хотел? Теперь поможешь или сделал еще недостаточно больно?
— Ненавижу тебя, — прохрипел Данте, ускоряя движения.
Его член врывался в мой рот, горло, скользил по языку, но я не чувствовала унижения или отвращения. Я слишком сильно любила этого мужчину когда-то, слишком хотела его. Все было слишком для нас.
Для меня слишком рано.
Для Данте слишком поздно.
Данте зарычал и сжал волосы на затылке сильнее, и я почувствовала на языке горячее, пряное семя. Данте вынул член из моего рта, а я проглотила все, что он оставил во мне.
Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, пока его взгляд снова не стал ледяным, а черти на дне омутов погасили костры.
Он отошел к столу, взял салфетки и протянул мне.
— Вытрись, — сказал глухо.
Стерла слезы и слюну, но во рту остался его вкус.
