Там я уже была, а время уходило, работало против Макара и Ромы. Если промедлю, то искать станет некого. Я гнала прочь мысли, что уже некого, что они уже могли погибнуть, пока я бестолково металась несколько недель, пытаясь их найти. Нельзя сейчас думать о бессонных ночах и многочасовых поисках в лесу, нельзя вспоминать полные сочувствия взгляды спасателей и полицейских. И слова оперуполномоченного, что они продолжат поиски, но я должна готовиться к худшему.
Брат мой единственный родственник, а перед женихом я виновата намного больше, чем перед Данте.
Виновата уже потому, что, соглашаясь на брак, любила другого, больше жизни и были дни, когда я понимала, что брошу все, наплюю на гордость, если только Данте позовет. Он не звал. Я для него всегда была лишь игрушкой, развлечением. Когда развлечение начало утомлять, он от него отказался, жестокого, больно, не думая о том, что играл с чувствами живого человека.
Данте оставался моей последней надеждой, но собираясь на встречу с ним, понимала, что придется пройти через ад.
Такие, как он, не умеют прощать.
Он толкнулся так глубоко, что слезы потекли по щекам, смывая тушь.
Данте вынул пальцы из моего рта, размазал влагу по губам.
— Я выслушаю твою просьбу после того, как отсосешь, я буду слушать твои мольбы, пока у тебя во рту будет вкус моего члена, соглашусь помочь или нет, будет завесить от твоего усердия и моего настроения, — произнес Данте, надавливая мне на плечи и заставляя опуститься перед ним на колени.
Пока я пыталась осознать смысл его слов, Данте расстегнул молнию и высвободил из боксеров огромный, твердый, перевитый венами член.
— Нет, я не стану… — прошептала с ужасом, глядя на тугую розовую головку.
— Что такое, Инга? Макар так и не научил тебя ублажать мужчину ртом? Ты всегда была глуповата, но эту науку освоить проще, чем запомнить, кто за кем правил в эпоху Дворцовых переворотов, — голос Данте стал ниже и глуше, — у тебя есть другие варианты, Ириска?
Меня затрясло от его слов, Ириской Данте называл меня, когда мы были вместе.
— Просто дыши через нос и расслабь горло, но самое главное — смотри на меня, я хочу видеть твои глаза, когда будешь глотать.
Подчиниться и потерять себя или послать его к черту и смириться с гибелью брата и жениха? Хотя кого я обманываю, если сделаю то, что хочет Данте, то никакой свадьбы не будет. Но Макар останется в живых и Ромка!
— Ты меня не запачкаешь, — процедила, глядя Данте прямо в глаза.
— Посмотрим.
