– Мой брат-герцог явился в комнату Анны и потребовал объяснений, но, пока он был там, явился сэр Уильям Комптон, и произошла ужасная ссора, герцог жестоко корил его и употребил много резких слов. Сэр Уильям пожаловался королю, который был так оскорблен, что лично наказал герцога, после чего мой брат покинул двор.
– Но это не доказывает, что король вовлечен в интригу, – возразила Екатерина.
– Увы, мадам, когда муж прямо спросил Анну, она во всем призналась.
Екатерина будто окаменела. Этого не может быть.
Не с Генрихом – не с ее любимым Генрихом.
– Пришлите ко мне вашу сестру, – распорядилась она.
– Мадам, она уехала. Лорд Гастингс отвез ее в монастырь в шестидесяти милях отсюда. И теперь я боюсь, король начнет обвинять меня.
– Дайте мне все обдумать. Идите.
Оставшись одна, королева опустилась на колени у аналоя. Ее не держали ноги. Чему верить? Что предпринять?"
"Пролежав много часов без сна, плача в подушку, она заставила себя встать с кровати и попыталась привести лицо в порядок.
Явились фрейлины, чтобы подготовить королеву к выходу. Ожидался прием миланских посланников.
Леди Фицуолтер среди дам не было.
– Где она? – спросила Екатерина.
– Ваша милость, она сейчас придет, – ответила Джейн Попинкур.
Как и остальные, она выглядела необычно подавленной. Екатерина чувствовала, что все они украдкой поглядывают на нее.
Ее одели, и она впервые почувствовала тошноту, свойственную ранним срокам беременности. Тут появилась Элизабет Фицуолтер, в дорожном платье и, подобно Екатерине, со следами слез на лице.
– Ваша милость, я пришла попрощаться с вами, – сказала она. – Король отсылает меня и лорда Фицуолтера от двора.
– Но почему? – ужаснулась Екатерина.
– Его милость очень недоволен. Он призвал меня к себе сегодня утром и сказал: ему известно, что я рассказываю сказки вашей милости. Он обвинил меня в том, что я использую женщин, чтобы следить за каждым его шагом и доносить вам о его поступках.
И еще добавил, что хотел бы всех их удалить от двора, но опасается, не произойдет ли от этого слишком большой скандал.
– Но это неправда…
– Да, мадам, это неправда. Я не использую шпионок, как думает король, я только пыталась угодить вам, рассказав то, что узнала. Теперь я должна уйти, опасаясь еще сильнее разгневать его милость промедлением.
– Предоставьте это мне, – сказала Екатерина.
Никогда она не осуждала Генриха и не противоречила ему.
