Ее воспитали в убеждении, что ее обязанность – хранить любовь и гармонию в отношениях с супругом, и до сих пор ей не на что было пожаловаться. Но взамен она ожидала верности. Подозрение об измене Генриха глубоко ранило Екатерину, и ей нужно было узнать правду. Она должна помнить, что не сделала ничего дурного.
Королева послала пажа в покои короля, прося аудиенции. Вслед за этим в дверь влетел сам Генрих, махнув фрейлинам, чтобы скрылись с глаз. Выражение его лица было суровым, прекрасное лицо пылало.
– Сир, почему была изгнана леди Фицуолтер? – спросила Екатерина, внутренне сжавшись, но решившись стоять на своем.
– Потому что она лгунья, – сказал Генрих, сердито глядя на супругу.
Екатерина собралась с духом:
– Она сказала мне, что вы и леди Гастингс стали слишком близки, а сэр Уильям Комптон притворялся, что ухаживает за этой дамой, дабы отвлечь подозрения от вас. Она не хотела, чтобы я узнала об этом от кого-нибудь другого. Генрих, я должна знать: это правда?
– Конечно нет! – закричал он. – Не ее дело говорить вам такие вещи.
Со стороны Уильяма это был просто флирт.
– Тогда почему леди Гастингс утверждает, что это были вы?
– Потому что она глупая женщина, которой нравится думать, будто я влюблен в нее! Кейт, я не желаю, чтобы вы вот так меня допрашивали.
– Вы мой муж, Генрих, и обязаны хранить верность мне.
– Я верен! Но даже если нет, обязанность жены – не роптать.
– Я не собиралась роптать! – заявила Екатерина. – Вы должны были лучше следить за тем, чтобы не давать повода для сплетен.
Лицо Генриха побагровело.
– Я должен был – я должен… Кто вы такая, чтобы говорить мне, что я должен, а чего не должен делать? Я оказал вам честь, взяв вас в жены, отдав вам свое тело, и ожидаю беспрекословного послушания. Вы не имеете права осуждать меня! Я король, помазанник Божий!
– Именно поэтому вы должны быть вне подозрений! И не кричите – мои дамы услышат вас.
– Пускай! Пускай слышат, как вы забываете о своем долге передо мной!
– Генрих… – Екатерина взяла его за руку, но он оттолкнул ее.
Это было ужасно. Невозможно, чтобы они так рассорились.
– Генрих, пожалуйста… Я должна знать. Было что-нибудь между вами и леди Гастингс?
– Нет! Я уже сказал вам. Вы ставите под сомнение слово монарха?
– Нет.
Гнев ее стихал, оставляя в душе неуверенность. Екатерина готова была разрыдаться.
– Отлично! Тогда я оставлю вас поразмыслить о долге жены перед мужем!
Весь двор знал об их ссоре. Генрих избегал общества Екатерины, а при встречах держался холодно.
