– Надеюсь, это первый из сотни внуков моего отца! – сияя взглядом, сказала Екатерина.
– Ваша милость, могу я поговорить с вами наедине?
Екатерина оторвала взгляд от пяльцев, на которых постепенно появлялся сложный черно-белый орнамент из цветов и фруктов. К ней обращалась ее фрейлина Элизабет Фицуолтер. Из двух сестер Бекингем леди Фицуолтер – полная, рассудительная и по-матерински заботливая – была любимицей Екатерины. Окинув взглядом комнату и склоненные головы занятых шитьем дам, Элизабет заметила, что ее сестры, Анны Гастингс, среди них нет.
– Конечно! – Екатерина встала. – Пройдемте в мой кабинет.
Она проследовала в служившую ей молельней в Гринвиче комнату, отделанную деревянными резными панелями с узором в виде складчатой материи.
– Так чем я могу быть вам полезной?
Элизабет Фицуолтер не находила себе места.
– Мадам, я бы никогда не сказала вам то, что должна сообщить, но вы все равно узнаете, и лучше от меня, чем от кого-то другого.
– Что же это? – встревожившись, спросила Екатерина.
– Я беспокоюсь о репутации моей сестры и хочу спасти свою семью от скандала, поэтому доверилась ее мужу и моему брату-герцогу.
«Но какое отношение все это имеет ко мне?» – задумалась озадаченная Екатерина. Неужели леди Фицуолтер беспокоится, не повредит ли дурная репутация ее сестры королеве? Что ж, она с ней поговорит.
– В чем дело?
– Ваша милость, простите меня, в последнее время при дворе много говорят о том, что она слишком сблизилась с сэром Уильямом Комптоном.
Ах вот оно что! Беспутный, но премилый Комптон, давний друг короля. Конечно, леди Фицуолтер хочет, чтобы она поговорила с Генрихом.
Но леди еще не закончила:
– Говорят, эти любовные интриги затрагивают короля и сэр Уильям отвлекает на себя внимание, чтобы злые языки перестали болтать.
Екатерина пришла в ярость:
– Кто говорит такое?
– Испанский посол, мадам. До него дошли слухи, и он беспокоится, что вы тоже можете их услышать.
– Я поговорю с королем! – Екатерина была не в силах поверить услышанному.
Не укладывалось в голове, что Генрих мог хотя бы посмотреть на другую женщину. В последнее время он относился к ней с такой любовью, с таким вниманием, хотя, стоило ей сообщить ему о своем состоянии, он, конечно же, стал воздерживаться от посещения ее постели.
– Он уже знает, что все открылось, мадам! – со страдальческим лицом воскликнула леди Фицуолтер.
