Затем старуха передала крошечный, завернутый в ткань сверток горничной, и та быстро вышла с ним за дверь. По щекам королевы тихо потекли слезы.
Екатерина была слишком утомлена, чтобы плакать. Она должна вынести испытание, которое послал ей Бог, с храбростью и терпением.
– Что это было? – слабо спросила она.
– Девочка, ваша милость, – ответила повитуха. – Не берите в голову. У кого в первый раз родится мертвый ребенок, часто рожают второго здоровенького.
И опять все сначала!
К ней пришел Генрих, любящий и жаждущий утешить, но она точно могла сказать, что перед этим он плакал.
Это противоестественно. Такому молодому сильному мужчине, как Генрих, не пристало плакать.
– О, какое несчастье! – сказала она сквозь слезы. – Мне так жаль!
– Кейт, вам не стоит беспокоиться, – успокаивал ее супруг, гладя по влажным волосам и отводя их со лба.
– Я обманула ваши надежды! – рыдала она. – Я так хотела порадовать вас и всех подданных принцем!
Екатерина содрогалась при мысли о том, какую ужасную потерю понесли она сама, Генрих, Англия.
– И вы порадуете, любовь моя. – Он взял руку Екатерины и сжал ее. – У нас будут и другие дети, вот увидите. Как только вы оправитесь, мы сделаем еще одного.
Екатерина отвернулась. Сердце ее переполняла печаль из-за потерянного ребенка и пошатнувшихся надежд.
Она восстановилась быстро, уже через неделю после родов ей позволили сидеть. Ребеночек был крошечный, так что она не пострадала от разрывов, сказала повитуха.
В следующий раз все будет хорошо. Вскоре ей разрешили вставать и отдыхать на стуле, а потом пришло время идти в церковь. Церемония прошла тихо, потому что не было ребенка, за которого следовало бы благодарить Бога. Екатерина могла возносить молитвы лишь за свое счастливое избавление от родовых мук и опасностей, связанных с деторождением.
Получив благословение и очистившись, королева вернулась к повседневной жизни. Она поеживалась от сочувственных, встревоженных взглядов, которыми одаривали ее окружающие.
И неудивительно: она поняла причину, стоило ей взглянуть на себя в зеркало. Лицо у нее было бледное и печальное, общий вид нездоровый.
Приближенные всячески старались ее утешить. Будут еще дети, говорили они. Потерять первого – это обычное дело.
– Я лишилась сына, когда ему было два месяца, – сказала Мод Парр, и ее глаза затуманились слезами. – Я знаю, как это тяжело, но ты учишься жить заново.
