Екатерина вздохнула:
– Брат Диего, как я могу жить благополучно, если два человека, призванные давать мне советы, враждуют между собой?
Брат Диего нахмурился:
– Вы должны решить, кому доверяете.
– Но я не верю, что дон Луис хочет избавиться от вас. Он хороший, совестливый человек. Прошу вас, проявляйте по отношению к нему всевозможную учтивость, если вы меня любите.
– Очень хорошо, ваше высочество. Я счастлив, что ошибался. Но я буду настороже.
Когда духовник ушел, Екатерина вошла в свой маленький кабинет и встала на колени у аналоя.
Но в голове было слишком много всего, о чем она могла бы помолиться. Брат Диего вновь оказался объектом нападок. Почему люди так его не любят? Может, завидуют его влиянию на нее? Екатерина тщательно обдумала все его действия и поведение с тех пор, как она стала королевой, но не отыскала ничего, что не шло бы ей на пользу. Так какие же причины у Луиса Кароса отвергать ее исповедника?
Нет, сейчас она должна положиться на собственную рассудительность. Екатерина встала и расправила юбки.
Генрих относился к монаху хорошо. Если Генриху не в чем упрекнуть брата Диего, то ее тоже все устраивает.
Глава 11
1510–1511 годы
Довольная Екатерина лежала в своих покоях в Гринвиче, накрыв одной рукой возвышавшийся холмом живот, и наблюдала, как ее фрейлины перебирают ткани, ленты и украшения для костюмов, которые наденут на праздник Двенадцатой ночи[10].
Генрих едва не лопался от радости и немедля сообщил ее отцу в письме прекрасные новости. С октября живот ее значительно вырос.
Послушать мужа, так можно было подумать, что это будет первый ребенок в мире; во всяком случае, первый совершенно особенный.
Рядом с Екатериной на столе лежал прекрасно иллюстрированный молитвенник – преподнесенный утром новогодний подарок Генриха. Екатерина взяла его, перелистнула страницы, нежно проводя пальцем по тонко прорисованным миниатюрам и цветочным бордюрам. Она наслаждалась мирной передышкой от всех празднеств, пользуясь возможностью набраться сил перед вечерним пиршеством.
Вдруг раздались звуки музыки и смех, дверь распахнулась – и десяток мужчин в масках, скача и грохоча, ворвались в комнату. Екатерина привстала в испуганном изумлении, ребенок, потревоженный участившимся биением ее сердца, завозился внутри, а фрейлины, разинув рты, побросали свои безделки. Но потом Екатерина заметила, что буйные визитеры были одеты в одинаковые зеленые бархатные костюмы и шапочки с перьями, в руках же держали луки со стрелами.
