Суд состоялся в почти заброшенном, грязном сибирском городке, где тротуарами служили проложенные теплотрассы, а дороги, с огромными лужами посередине (результат оттаивания вечной мерзлоты), больше подходили для плавания, чем для передвижения автомобилей. Провинциальный городишко едва вытягивал на поселок, однако крупное административное здание в центре тундры позволяло ему претендовать на районный центр. Заседание суда было закрытым. Очень немногие знали о том, что в сером двухэтажном облупленном здании идет суд над смотрящим России.
Двадцатипятилетний судья, только-только со студенческой скамьи, несмотря на молодость, старался держаться достойно и как мог скрывал в наивных глазах обыкновенное ребячье любопытство. Дело, нежданно свалившееся на его плечи, он воспринял как самую большую удачу в своей жизни и твердо был убежден в том, что об этом заседании, которое пришлось на самое начало его судейской карьеры, он будет рассказывать не только детям, но и внукам.
Вор вел себя во время процесса спокойно, отказывался от защиты, не отвечал на вопросы, чем ввел неопытного судью в минутное замешательство. Именно собственное бессилие перед известным законным заставило двадцатипятилетнего парня приговорить Варяга к пятнадцати годам усиленного режима. Смотрящий впервые улыбнулся, поблагодарил за приговор и стал терпеливо дожидаться, когда наконец молоденькие первогодки-солдаты выведут его из холодного зала.
* * *Варяг даже не догадывался, куда его везут.
Похоже, что об этом не знали и десять офицеров, составляющих его сопровождение. Это неведение отчетливо отражалось на их унылых физиономиях, когда они проезжали очередную зону. Состав, в котором везли Варяга, почти полностью был опломбирован и больше напоминал военный эшелон, в котором развозят сверхсекретную технику. Днем его загоняли на запасные пути, подступы к которому оберегал взвод молоденьких солдат, а ночью, наверстывая упущенное время, состав мчался на предельной скорости.
Владислав был готов к тому, что его закроют на долгие годы в крытке; осознавал, что месяцами могут переводить из одной зоны в другую; не исключал и того, что подолгу будут держать на пересылке, чтобы истощить не только физически, но и морально. К чему он не был готов, так это к «сучьей» зоне. Худшего наказания для вора придумать было невозможно."
"Правда выяснилась на десятый день пути.
