А среди зэков порой встречались такие мастера, что создавали настоящие шедевры, которые невозможно было отличить даже от настоящих.
В этом случае смотрящий ничем не отличался от многих заключенных и так же, как и все, носил скромный серебряный крестик, с которым когда-то принял крещение. Варяг настолько уверовал в его чудодейственную силу, что практически не снимал его с шеи. А если все-таки подобное случалось, то у него возникало ощущение незащищенности, как будто бы он лишался главной опоры в своей жизни.
Как это ни странно, но большинство неприятностей с Варягом случались именно тогда, когда он лишался креста, – даже свой первый срок он получил за драку, во время которой у него с шеи сорвали тоненькую тесемочку с пластмассовым распятием. Владислав притронулся ладонью к вороту рубахи. Через тонкую мягкую ткань он нащупал сплетенную цепь и скромный крестик. Это прикосновение вернуло ему утраченное спокойствие. Теперь он был уверен, что худшего не случится.
– Церкви здесь нет, – отозвался подполковник, – но в двухстах метрах отсюда имеется небольшая часовенка.
Кстати, если тебе интересно, она построена на пожертвования заключенных.
– Не удивительно, – без эмоций отозвался смотрящий. – А попа здесь можно найти?
– Уж не покаяться ли ты решил? – губы хозяина зоны удивленно расползлись в улыбке.
– А почему бы и нет? Или ты думаешь, что я только грешить умею? – зло скривился Варяг.
Христианская заповедь «не убий» не распространяется на поле брани.
Но тем не менее каждый солдат, прошедший войну, должен пройти через покаяние в святом храме. И после раскаяния обязан держать строжайший пост, только тогда его душа может освободиться от налипшей скверны. Так и Варяг воспринял волю как искушение дьявола, некое поле битвы, где приходится много грешить и часто лукавить, заточение – лучшее место для искупления всякого душевного недуга. Вот только набрести бы на молельню попроще, и чтобы священник попался не шибко строгий, способный, не перебивая, выслушать до конца щемящую исповедь.
– Нет... Отчего ж, – неопределенно пожал плечами барин зоны."
"Варяг не был похож ни на одного из виденных им ранее воров. Варяг был иной породы. Любой другой на его месте, пройдя через горнило испытаний, превратился бы в шлак. А он ведь нет, выкристаллизовался и по твердости значительно превосходил алмаз. Железную волю выдавали глаза – умные, цепкие, не пропускающие мимо себя ни одной детали.
